Новгородец-2 - Георгий Георгиевич Смородинский Страница 9

Глава 3

В лагерь нам идти не пришлось. Когда подходили к лесу, увидели идущего навстречу Богдана — приятеля мужа волхвы, которого сотник отправил к боярину с каким-то там поручением. Подробно описав ситуацию, Велеслава показала ему трупы и, мужик[1], охреневший от новостей, убежал в лагерь с докладом. Вскоре к озеру заявилась целая делегация во главе с сотником.

Новгородцы очень шумный народ, и даже не представляю, что творится у них на вече. Впрочем, Велеслава знала, как с ними общаться, и быстро привела всех в чувства. Запретив приближаться к озеру, она с помощью сотника отобрала десяток самых авторитетных товарищей и повела их осматривать трупы, параллельно доводя до людей все подробности.

Я в этом дознании не участвовал. Сидел в стороне на траве и показывал подруге картинки. Дозированно, и ничего такого, что вызвало бы кучу вопросов, на которые ответов не знал. Особенно Зиму интересовало все, что касалось медицины и леса. Рассказывая, я спрашивал подругу о том, как обстоят дела здесь, и был немало удивлен тем, что узнал. Как выяснилось люди, в этом мире практически победили детскую смертность. Да, она выше, чем на Земле, но несравнима с той, что была в Древней Руси. С продолжительностью жизни здесь тоже полный порядок и сорок-пятьдесят лет для человека совсем не предел. Лечебная магия воистину творит чудеса. Да, все это с большими оговорками, но в целом жизнь людей здесь намного приятнее, чем это было в моем мире в XIII веке.

Осмотр трупов длился не меньше пары часов, и по его итогу все, что говорила волхва, подтвердилось. У всех четверых убитых обнаружились символы Терны, а на теле боярина были выбиты какие-то жуткие колдунские татуировки.

Вообще, тут любой человек в какой-то мере является носителем Силы. Её источник у каждого свой, и условный объем тоже. Предав своего бога и присягнув другому, ты меняешь этот источник, но сама Сила никуда не девается. Татуировки Волота свидетельствовали о том, что он служил Кощею и его нанимательнице. Других доказательств не требовалось.

Одновременно с этим народ начал вспоминать обстоятельства попадания в морок и выяснилось, что боярин с сотником Емельяном первыми поехали разведывать путь и взяли с собой Прохора — десятника, который умел читать чары. Вернулись они только вдвоем, и сказали, что Прохор ждет впереди. Собственно десятника никто больше не видел.

Трупы раздели и похоронили лицом вниз без обряда. Велеслава забрала костяной нож, амулет и какие-то порошки из личных вещей боярина, а от серебра убитых мы отказались в пользу отряда. Сыну князя не нужны деньги предателя, а волхвы силой своей не торгуют — они принимают дары. В общем, по итогу расследования наш авторитет в отряде поднялся до небывалых высот, и это не могло не радовать. Никто ведь больше не помышлял о возвращении в Новгород.

Воеводой стал Федор. Он сразу же назначил двух сотников и погнал народ заканчивать сборы, а сам вместе с нами прогулялся до узла, который обнаружила Зима. Вернее, проехался, поскольку нам с волхвой выдали двух коней из резерва. Узел находился примерно в версте от озера и являл собой большой яйцеобразный валун. Сам бы я его не нашел, а Велеслава почувствовала, только когда подошла вплотную.

В лесу тем временем уже наступил вечер, и можно было подождать с разрушением узла до утра, но никто этого делать, понятно, не стал. Как только из лагеря приехал вездесущий Богдан с сообщением, что люди готовы, я использовал на валуне заклинание, и тут нарисовалась проблема. Камень покрылся трещинами и начал медленно рассыпаться, но морок не исчез. Зима сказала, что он пропадет, когда узел разрушится окончательно. Долбить камень она запретила, но никто этого делать и так не собирался. Мы вернулись в лагерь, объяснили людям ситуацию, поговорили о предстоящих делах и завалились спать.

Ночью мне приснилась мама. Лица ее я не видел, но сразу понял, что это она. Хельга сидела на камне, лежащем на краю обрыва, и безотрывно смотрела на звезды. Скала, на которой мы находились, нависала над морем, тянущимся вдаль, насколько хватало глаз.

На ней была надета кожаная куртка и штаны с сапогами, украшенными узором. Посадка прямая, голова чуть откинута. Волосы заплетены в косы и зафиксированы костяным гребнем, на поясе висели ножны с кинжалом.

Еще на плече у мамы сидел большой черный ворон, а рядом с камнем лежал здоровенный волчара. Этот зверь чем-то неуловимо напоминал Кокса, при этом я знал, что это точно не он. С вороном непонятно. В них я особо не разбираюсь, а того, что прилетал к мосту, видел только один раз.

Тело я не чувствовал, говорить не мог — просто смотрел. Понимал, что сплю и догадывался, что этот сон пришел ко мне не случайно. В магическом мире такие реальные сны просто так не приходят.

Это продолжалось недолго. Секунд десять, по ощущениям, я слушал шум бьющихся о камни волн, а затем у меня в голове прозвучал незнакомый и одновременно родной голос:

— Я рада, что ты жив, сын…

И все… Я попытался ей ответить, но не смог и испытал чувство дикой досады. Очередная загадка? Послание? Она точно моя мать, или мне это внушили? Что⁈ Что я должен понять⁈ Куча вопросов, и все, как всегда, без ответа.

Едва только отзвучали слова, волк повернул ко мне голову и приветливо оскалился. Одновременно с этим ворон на плече хлопнул крыльями и, задрав голову, пронзительно каркнул. В следующий миг со стороны моря накатила чудовищная волна черноты, и перед глазами стало темно.

— Да проснись ты уже! — прозвучало у меня в голове, я открыл глаза и увидел перед собой Зиму.

Подруга висела в полуметре от лица, скрестив на груди руки, и по ее виду было ясно, что у нас появились проблемы.

Над спящим лагерем стояла глубокая осенняя ночь. Звёзды ярко горели на открытом небе, а тонкий серп луны освещал ряды шалашей тусклым серебристым светом. Воздух был прохладным и пах дымом, сыростью и смолой. Шумели на ветру дремлющие деревья, плескалась в реке рыба, со всех сторон доносился храп спящих бойцов.

Две сотни воинов спать бесшумно не могут, если они, конечно, не эльфы. Впрочем, в этом гуле усталого сна было и обнадеживающее: люди выжили, все закончилось и скоро наступит новое утро.

В ночной темноте Зима выглядела очень прикольно. Маленькая прозрачная славянская девушка с колышущимися за спиной крыльями. Красивая и серьезная…

— Доброе утро, —