Новгородец-2 - Георгий Георгиевич Смородинский Страница 8

кинула на тело обрубок руки. Затем она ударила посохом по земле и, прикрыв глаза, что-то неслышное зашептала. Дальше начался Голливуд. От стволов ольхи к телу потянулись серые ленты. Раненого окутало грязное облако, которое на глазах потемнело. Волот пару раз конвульсивно дернулся, захрипел и затих. Чернота тут же втянулась в стволы и дерево пронзительно затрещало.

— Все, пошли отсюда! — Велеслава дернула меня за край поддоспешника. — Броню пусть они сами с него снимают. Потом, когда все закончится.

«Ну да, броня этих уродов — собственность Новгорода, и вещами убитых будет распоряжаться новый командир», — подумал я, а вслух поинтересовался:

— Что закончится?

— Пойдем! — волхва потянула меня от ольхи. — Сейчас увидишь.

Мысленно выматерившись от непрекращающихся непоняток, я пошел за Велеславой от дерева, обогнул труп Луки и тут заметил, что Зима с Коксом исчезли. Подруга унесла раненого пса в реальность.

Треск за спиной нарастал. Я шел, не оборачиваясь, поскольку мне было глубоко плевать, что там происходит. Достало оно все уже, и меня сейчас больше всего волновала судьба моего четвероногого друга.

Когда мы отошли метров на сорок от дерева, землю под ногами ощутимо тряхнуло. Раздался гулкий хлопок, и треск за спиной прекратился. Я обернулся и выругался. Удивляться уже не было сил. Дерево исчезло. На его месте осталось пятно голой земли, диаметром метров двадцать и два лежащих в нем трупа: Волот — в центре и Лука — у ближнего края.

— Вот чего ты злишься? — прекрасно прочитав мое состояние, уточнила волхва. — Когда бы я тебе все объяснила? Сама поняла в последнюю очередь. Если бы не твоя Зима, ни нас, ни тех парней уже не было бы в живых.

— Ну сейчас-то рассказать можешь?

— Конечно, — Велеслава кивнула, уселась на землю, положила на колени посох и пояснила: — Под этим деревом когда-то живьем закопали сильного колдуна. Когда такое случается душа жертвы не может уйти в Навь нормальным путём. Она застревает между мирами, превращая место смерти в дыру. Черная ольха — граничное дерево. Она впитала эту застрявшую душу — и стала проводником между мирами.

— Проводником — это как? — усевшись рядом, уточнил я.

— Это так, что на его месте мог появиться разрыв, — жрица пожала плечами. — Волот пытался это устроить. Он передавал дереву свою Силу и поэтому не мог командовать людьми. Ты же помнишь, что говорил Федор?

— То есть он собирался устроить тут разрыв?

— Да, — Велеслава кивнула. — Морок в этом месте создали не просто так. Слуга Кощея хорошо все продумал. Случись разрыв в нормальной реальности — ничего бы страшного не произошло. Хранительницы его бы захлопнули, но здесь пространство закрытое. Выплеснувшаяся Навь убила бы всех людей, а Волот со своими сбежал бы. Не знаю как, но сейчас это уже не важно.

— То есть для того, чтобы устроить разрыв, ему просто не хватило Силы и времени? — посмотрев на труп боярина, уточнил я.

— Думаю, через пару дней здесь бы уже никого не осталось, но тут появились мы… — жрица вздохнула и обвела взглядом трупы. — Обычная жертва ничего бы ему не дала, но, если убить носителя Силы, проклятое дерево впитает ее целиком. Я никогда ни с чем таким не встречалась, а этот хитрый ублюдок сбил меня с толку этим закладным кладом. Старого покойника я почувствовала, но…

— Но все уже позади, — я усмехнулся и кивнул на пятно. — Лучше объясни, на хрена я его таскал под дерево, и куда оно потом подевалось?

— Подобное лечится подобным, — ответила жрица. — Дерево его узнало и забрало остаток Силы вместе с жизнью. Жертвующий стал жертвой. Я произнесла нужные слова и связь разорвалась. Это как пустить один огонь навстречу другому.

— Ну, значит, мы молодцы? Все удачно закончилось…

При этих моих словах, Велеслава подняла на меня взгляд, покачала головой и устало улыбнулась.

— Ты даже не представляешь, Олег, сколько в тебе удачи…

— Один бы я, конечно, справился…

— Так ты ее делишь со всеми, кто рядом, — женщина пожала плечами. — А мы теперь рядом надолго…

Словно бы вторя ее словам, воздух впереди заискрился, и в этом облаке появилась подруга. В нормальном человеческом облике, как в нашу первую встречу. Окинув взглядом поляну, Зима подошла, села рядом и пояснила:

— Он сейчас у сестер. Жив и не умрет, но увидишь ты его нескоро…

— Настолько серьезная рана?

— Обычный пес бы погиб, но дело не в ране… — девушка замялась. — Вернее в ней, но…

— Да говори уже, что с ним! — буквально прорычал я.

— Сущность Кокса после ранения стала меняться, — Зима подняла на меня взгляд. — Он превращается в волка…

— И… что? — я непонимающе поморщился. — Он меня забудет и убежит в лес?

— Чего это ему тебе забывать? — Зима вскинула брови. — Его судьба связана с твоей так же, как и моя…

— Тогда пусть хоть в чау-чау превращается, — я улыбнулся, — а когда его можно будет забрать?

— Зачем его забирать? — девушка снова вскинула брови. — Он сам тебя найдет, когда завершит превращение.

— Спасибо тебе… — я прикрыл глаза и почувствовал, что меня наконец отпустило.

Весь этот день с его встречами, откровениями, обретениями и путешествием по серой пустыне. Боярин предатель, поганое дерево и эшелон непоняток… Все это словно слилось в унитаз. Мы живы и сделали даже больше, чем собирались. Очередной этап позади, и нужно идти дальше…

— Тогда пошли? — я поднялся на ноги, повел плечами, поправляя броню, и обвел взглядом трупы. — А то, чувствую, нам еще полдня с этим дерьмом разбираться.

— Это да, — Велеслава кивнула, подхватила посох и, легко поднявшись на ноги, направилась в сторону лагеря.

— А кто такой чау-чау? — превратившись в фею, уточнила подруга. — Какой-то зверь?

— Типа того, — я поправил ножны на поясе и пошел следом за жрицей. — Догоняй! Потом я тебе его покажу…

[1] 7 февраля после восьмидневного штурма монголы ворвались во Владимир и зажгли его. Вся семья Юрия Всеволодовича погибла (Владимирские мученики), из всего его потомства уцелела лишь дочь Добрава, бывшая с 1226 года замужем за Васильком Романовичем, князем Волынским. 4 марта того же года в битве на реке Сити войска Великого князя были разбиты на лагере второстепенными силами монголов во главе с Бурундаем, следовавшими отдельно от основных сил более северным маршрутом. В числе убитых был и сам Юрий. Обезглавленное тело князя было обнаружено по княжеской одежде среди оставшихся непогребёнными тел убитых воинов на поле боя епископом Ростовским Кириллом, возвращавшимся из Белоозера. Он отвёз тело в Ростов и похоронил в каменном гробу в храме Богоматери. Впоследствии голова Юрия была тоже найдена и приложена