Магия, кофе и мортидо 4 - Макар Ютин Страница 9

— Да-а-а-а! — завопили абсолютно все присутствующие в общей палате пациенты.

Его ногти скрипели по плитке весь путь до личной палаты, но полузадушенные вопли и отчаяние на лице наставника вызвали только глумливое хихиканье у остальных обитателей филиала Тартара. Вместо слов сочувствия, ему свистели и улюлюкали. Ну ничего, Медей запомнил каждого насмешника. Как только он выйдет из этой юдоли скорби и принудительных раздумий, он всем как покажет!.. Наставник еще успел услышать грохот аплодисментов, прежде дверь захлопнулась за его бренным, измученным подлой магией телом.

Эскулап уже ждала его внутри со своей прекрасной, чарующей, почти материнской улыбкой на ангельском личике. О, коварство, я знаю твое имя!

— Я назвала это «Клистирный акведук просветления». Или: «Возвращающая Добродетель Клизма». М-м-м, надо будет еще поработать над названием. Есть предложения? — спросила она самым сладким, самым медовым голосом.

— «Плоды тысяч экспериментов над собой», — глухо простонал Медей своим вялым, почти неподвижным языком.

— Забавно. Но совершенно не в духе моих предложений. Похоже, пациент бредит. Ах, придется удвоить объем.

— За что⁈

— ТЫ ЕЩЕ СПРАШИВАЕШЬ, ЗА ЧТО⁈ Гений — утрой объем.

«Язык мой — враг мой».

Так Медей впервые, с момента попадания в тело отродья, ощутил на себе последствия собственных ошибок. ДЕЙСТВИТЕЛЬНО тяжелые последствия, а не какая-то там псевдосмерть от руки Аристона или дисциплинарный комитет. И в этом он мог винить только себя.

Себя, а также некое сатанинское изделие, что штурмовало его сердце через желудок, в полном соответствии с поговоркой про путь к сердцу мужчин, но одним крайне важным нюансом.

— Если до тебя не доходит словами через рот, через боль на коже или разум в сердце, то дойдет через другое отверстие!

— Может, через другое место? Ты имеешь в виду печень? Ты знаешь, если в сердце дверь закрыта, надо в печень постучать…

— Не-е-ет, — Эскулап грязно ухмыльнулась, пока ее глаза все еще щурились в пульсирующей, исступленной злости, — после моего почти божественного вмешательства все глупые мысли сами попросятся наружу. Очень активно попросятся наружу. Останется только самое нужное.

А затем два проклятых стихиаля потащили его в смежный с палатой туалет, чтобы зверски надругаться над его чувством собственного достоинства, желанием покрасоваться перед красивой девушкой и полным отрицанием ответственности за свои действия.

«Спасибо, что хотя бы не сделала эту процедуру лично», — подумал Медей, а потом ему стало не до размышлений.

Первый поток скрючил его от боли, заставил проклясть небо и землю. Что бы ни набодяжила мстительная тян в свое оружие возмездия, оно прошлось карающим пламенем по всей его энергосистеме, заставило почувствовать каждый маленький сосудик, каждое второстепенное ответвление, каждый меридиан огромного трехмерного таланта.

Медей орал от боли. Медей выл, Медей дрыгал ногами, Медей вжимал свою любительницу приключений в мраморное седалище с такой силой, что чуть не активировал «Вард». За первым потоком последовал второй — от него Медея бросило в жар. Он физически почувствовал, как расширяются кровеносные сосуды, как увеличивается в объеме сердце, словно оно разом отрастило мышцы. Как плавятся остатки жира вокруг внутренних органов, как нервная система словно сбросила оцепенение, стала более чувствительной, но и более устойчивой, внимательной к мелочам и нюансам. Как улучшилось зрение, слух…

Обоняние.

"Фу-у-у, прости меня бывшая, забыл твое имя. Твоя готовка — лучшее, что со мной случалось! Там последствия решались простым лоперамидом. И не воняли так, будто, кроме моего днища, прорвало и всю остальную канализацию разом. А-а-а, что ж так больно-то, а⁈

Так вот, как чувствуют себя китайские культиваторы! Блин, вот жеж гады. Написали бы честно в своих графоманских книжонках, через что они потребляют божественные пилюли и прочую алхимию, так ведь нет! «Просветление», говорили они, «Прорыв». «Очищение от шлаков и токсинов». Теперь я сам духовно очищаюсь, но не чувствую в себе ни капли просветленности. Скорее дикую вонь и боль в Небесных Вратах Даньтяня".

— Ты самоубийца!

— Я услышал это еще в первый раз, — промычал Медей и блаженно откинулся на кресле.

Как же приятно чувствовать гармоничный, ровный тон организма без боли и без ПОЗЫВОВ!

— Ты абсолютно ненормальный, тронутый всеми Титанами разом самоубийца.

— Фу, подруга. Звучит по-гейски. Моя бедная жопа и так слишком болит от твоих любовных игр. Почему я вечно попадаю в какой-то БДСМ?..

— Да лучше бы ты стал мужеложцем, чем так поиздевался над известной фамилией! Они — третьи в царстве Понт! У них до сих пор остались связи при королевском дворе! И это после исхода семьдесят лет назад!

«Да, тот хлыст любил понты метать. И стоило ради этого переселяться в другую страну?»

— Хех. Видимо, засранцы решили, что лучше быть первым парнем на деревне, чем последним в городе.

— Дай мне сил, о великий Аполлон Заступник!

— Эй, давай без жалоб божественным папам.

— Р-р-р! Тебе мало⁈

— Нет! О, великая, прекрасная, несравненная Эскулап. Прошу, не покушайся больше на мою задницу! Она не выдержит твоей иссушающей нутро божественной ярости.

Эскулап издала такой тяжкий вздох, закатила глаза, но все равно слегка улыбнулась.

— Кажется, я нашла твое слабое место.

— Слабым оно становится только после Гнева Океанов, заряженного в одну бронебойную клизму, — вяло возразил Медей, — и после моих попыток готовить пищу.

Медей вздохнул и потер пострадавшее место. Извержение вулканов слегка притихло примерно через полчаса изощренной пытки, а полностью исчезло еще через сорок-пятьдесят минут. Слава местному Гелику, в ванной комнате находился гигиенический душ, а также какие-то ароматные масла, после которых Медей перестал ощущать себя ассенизатором и его храбрым говновозом одновременно.

— А ведь я так спешил к тебе на встречу. Несся, как на крыльях. На, гм, ракетной тяге, которой ты щедро подбросила новое топливо… не важно… нес тебе подарок, хотел я сказать, — Медей не хотел лебезить перед раздраженной целительницей, но клизма оказалась чересчур ультимативным оружием, чтобы и дальше хранить свою гордость.

— Подарок? Та амфора, с которой тебя принесла дева Колхида? — девушка сказала это нарочито-безразличным тоном, но он-то видел, как блеснули ее глаза.

— Да. Подожди немного, я ее принесу и покажу, что там.

— Ты же не собираешься просто сбежать под таким глупым предлогом? — она подозрительно прищурилась.

— Зачем? — грустно ответствовал Медей, — ты УЖЕ сотворила надо мной все мыслимые и немыслимые непотребства. После такого извращения, ты просто обязана женить меня на себе. Или я,