Чужеземец - Карина Иноземцева Страница 7

— Как посмел! — взревела княгиня. — К посуде девы губы прикасались! Непотребство перед сотнями глаз!

Но всего одно предложение остудило пыл злословки.

— Мне можно!

На его губах появился животный оскал. Жених слегка склонил передо мной голову и строго, сердито царапнул взглядом, а потом начал отступать спиной к двери. Резко повернулся и как стремительный вихрь пронёсся по столовой. Хлопнула дверь.

Зал выдохнул. Кажется, многие только вспомнили, как дышать, а я ощутила внезапную слабость и почти упала на своё место. Хотела поблагодарить князя, но того уже уносили из зала.

— Благодарю за трапезу, матушка, — пробормотала и быстро направилась за старичком, который решал мою судьбу.

Внезапно холодная рука больно схватила меня за запястье. Прямо там, где ещё остался след от прикосновения Итара.

— Ты хотела подумать над будущим, — резко, холодно выплюнула княгиня, больно сжимая мою руку. — У тебя не будет будущего вдали от Богдана или ты о любви своей забыла?

— Я благородный человек и хочу справедливости для всех. Если это всё, то мне нужно идти, — легко кивнула и попыталась вырваться, но не тут-то было. Больно сжимая руку, она впивалась ногтями в кожу.

— Ты забыла, что этот дикарь убил твоего отца? Именно он не защитил воеводу, и это стоило тому жизни! — её голос пронёсся по залу, и свободно вздохнувшие гости, вновь обратились вслух. — Именно он лишил тебя отца, матери и дома! А ты перед всеми позволяешь ему касаться своего благородного тела и непрямой поцелуй!

— Давайте поговорим в другом месте? Покажем своё благородство. — постаралась увести семейные разборки в другое помещение, но княгине нравилась публика. Она дёрнула меня за запястье так, что едва руку не оторвала.

— Благородство? Кто тебя учил такому благородству? — прошипела змея, а за моей спиной Задора упала на колени. Служанка умоляла простить её барышню и обратить весь гнев на служку, но в то же самое время, няня пыталась освободить мою руку.

— Нянька? Палок Задоре! Будешь знать, как потворствовать убийце, — взвизгнула взбешённая княгиня, и из темноты вышли какие-то щуплые цыплята, которых обозвали стражей. Они потянули няню прочь, и я ощутила пустоту, страх, отчаяние и… Как внутри обрушивается лавина.

— А Вы хотели меня убить, — громко, чётко с огнём в глазах сообщила всем зрителям и толкнула кувшин со стола. Тот скатился на пол и разбился. — Убийца здесь только одна!

Щёлк!

Щека загорелась. Я схватилась за пылающую кожу и увидела, как в глазах напротив черти празднуют победу.

— Вы, — выделила княгиня, — хотели доказать свою любовь и не позволить чужаку даже дотронуться до тела. Но княжеский приказ отменит лишь смерть. Как было бы прекрасно умереть, когда чествовали этого дикаря! Выпив яда, на глазах у всех доказать свою любовь, — она говорила и упивалась своей властью и безнаказанностью. — Но раз вам приятны грязные руки, я не буду помогать спастись от брака. Вы станете его подстилкой и примете судьбу жалкой жены чужака. Примите своё наказание, барышня Ветана! — она посмотрела на двух оставшихся молодых служанок и грозно приказала: — Переписать древнее писание богов и Велесов наказ!

Девушки быстро схватили меня под локти и поволокли прочь от разъярённой княгини. Я не сопротивлялась. Но с замиранием сердца наблюдала, как Задору уводят прочь из зала. Прикрыв глаза, я старалась не сорваться, но внутри меня было несколько людей. И сейчас своим напором давит молодая горячая кровь: Вета хочет плакать от обиды и бессилия, а я не могу понять разницы между ними и чужеземцем. Не могу принять то, что мою няню наказывают.

Это не может быть правдой. За одно прикосновение я стала врагом народа. Палками бить любого, кто перечит. Это просто не может быть правдой!

Надеюсь, что этот сюр скоро закончится. Мне просто надо не сойти с ума и постараться не думать о происходящем. В книге конец Ветаны близок. Ничего не буду менять и скоро окажусь дома. Там нет князей, наказаний и сюжета книг.

6

Меня заперли в комнате. Одну. Няню и девочек отослали. На мои вопросы про состояние Задоры, не отвечали. Принесли несколько свитков и пару листов серой бумаги. Я не смотрела на принесённое.

Хотела сбежать из этого мира.

Поначалу я попыталась открыть окно, но оно было из толстого с вкраплениями мусора, стёкла, врезано в стену. Потом решила поспать. Надеялась, что во сне вернусь домой к дочери и внучке, но сон не шёл. Чувствовала себя виноватой за всё произошедшее в столовой, а тем более за наказание няни. Я не хотела приносить неприятности людям, которые защищают Ветану. Они ведь даже не знают, что девушки больше нет. Моя совесть не даёт спокойно сидеть. Бешеной голубкой мечусь по светёлке и тыкаюсь в стены, словно в раскалённые прутья. От осознания собственных ошибок мысли ядом бегут по венам, да так, что я едва скулить не начинаю. Неужели Задору действительно забью палками?

Я ведь ничего не знала. Ни про прикосновения, ни про планы власть имущих, ни про традиции, ни про личные желания княгини. Через несколько минут бесцельных стенаний и самоедства я упала на кровать. Теперь ощущаю себя опустошённой. Лучше бы меня здесь сделали немой и глухой. Тогда бы я не натворила дел. Задору жалко. Сто палок могут убить человека. Может ей как-то помочь? Но как? Я и себя-то не могу спасти. А хочу ли я спасать жизнь какой-то Веты?

Господи, зачем я здесь?

Чтобы причинить близким людям боль? Что такого может сделать древняя старушка со своим устоявшимся характером? Господь, ты хочешь, чтобы я всех погубила?

Внезапно дверь открылась и в комнату вошли три длиннобородых старца. Надеюсь, это аниматоры, а не продолжение бреда из прочитанной книги.

Мир Итара

— А девчонка смелая, — внезапно сообщил Олег, косясь на своего воеводу. — Публично признала тебя мужем.

Весельчак хотел разрушить гнетущую тишину, но его собрат по оружию тут же нагнал страху.

— Благородные родственнички её растерзают за такое, — буркнул Святогор.

Итар резко остановился, словно хотел вернуться в зал, но Олег поспешил расслабить грозного предводителя.

— Девчонка уже твоя невеста. Её никто не посмеет тронуть. Каждый знает, как сильно ты заботишься о своих людях.

Итар зашагал вновь. Стремительно, словно цунами, сносящее всех на своём пути. Перед ним расступались не только люди, но, кажется, стены тоже спешили отодвинуться. Он хотел покинуть злосчастный двор, где его ни во что не ставят. Ему, наконец, дали угол, где можно жить по своим правилам и со своими людьми. Он должен