Вперед в прошлое 15 - Денис Ратманов Страница 5

Буду считать, что нас двадцать один человек, без Синцова. Родителей Желтковой, Фадеевой и Заславского никто ни разу не видел на родительских собраниях, однако они существуют, просто им плевать на своих детей. Скорее всего, на выпускной они не пойдут, но списывать их со счетов не стоит. Шестеро одноклассников из неполных семей: Желткова, Гаечка, Карась, Попова, Кабанов, Заславский, тут по одному родителю, а не по два. Все они живут очень бедно. Ну и учителя на выпускном должны присутствовать, а их у нас десять. Я записал все цифры. Вот и все, ученики плюс учителя, и бесплатные места заняты. Ну и нормально. Родителей я спонсировать не собираюсь — взрослые люди все-таки.

Осталось скинуться, как это обычно делается, на подарки учителям и на автобус. Родители одноклассников, если захотят, пусть оплачивают себе стол отдельно… хотя тогда никто не придет, просто не сможет себе этого позволить, и получится не подарок, а унижение. Разве что Заячковские смогут, я и Райко.

Что же сделать такое, чтобы уравнять шансы? Кое-что пришло на ум, одна маленькая хитрость. Точнее, не такая уж и маленькая, но все может получиться. Да, так и сделаю!

А сегодня надо лететь в ресторан с письмом, выяснять детали. Но для начала я вписал тридцать человек туда, где было выделено место, — одноклассников и учителей.

Ориентировочно выпускной будет двадцать пятого июня, но дату я вносить не стал. Прикончив вторую тарелку супа, я спустил Карпа с пятого этажа во двор и поехал в «Лукоморье», что располагалось за городом почти в лесу, по пути в Васильевку. Один из самых крутых ресторанов по нынешнему времени. Бумаги от Гоги выглядели солидно — все должно получиться.

Но все равно всю дорогу за мной гнались сомнения, и порой казалось, что Карп слишком медленно едет, и они настигают.

До «Лукоморья» я добрался где-то за полчаса, стянул дождевик, заляпанный грязью и потрепанный ветром, и вдоль деревянных домиков, выстроившихся справа и слева, направился к двухэтажному зданию. Говорят, что комнаты наверху арендуют проститутки и водят туда своих клиентов. Другие говорят, что там ночуют иногородние гости заведения и водят проституток. Еще говорят, что здесь мужчины прячутся от жен с любовницами.

Через десять лет подобных кафе-гостиниц вдоль трасс появится несметное множество, там будут останавливаться дальнобойщики и путешественники, сейчас же такой формат заведения всем в новинку, мало того, «Лукоморье» кажется пафосным.

Хотя чего особенного? Да ничего, я бы даже сказал, бедненько. Безвкусно к тому же, особенно — внутри, особенно — музыка. Хотя сейчас на периферии везде так.

Карпа я не стал парковать на стоянке рядом с белой «Волгой» и «Мерседесом» с московскими номерами, покатил к самому входу в ресторан и прислонил к пристройке. Надеюсь, никто на него не позарится.

Внутри доносились голоса и играла странная песня:

— Когда-то в годы НЭПа, когда-то в моду степа и черно-бурых лис через плечо…

Место музыкантов пустовало, все так же крутился стробоскоп, прикрепленный к вентилятору.

Тянуло табачным дымом. За одним столиком гудели братки, за другим обедоужинали шашлыком две пары кавказской национальности.

— Встречались, расставались, на карточки снимались, слова любви шептали горячо…

Опершись на барную стойку, скучала молоденькая официантка, наблюдающая за братками. Меня она заметила, но никак не отреагировала — чего взять с подростка? Пришлось подходить к ней самому.

— Как колокольчики, звенят, слова далеких дней. «Люби меня, как я тебя, и помни обо мне».

— Здравствуйте, милая девушка, — проговорил я. — Мне нужно поговорить с тем, кто тут у вас главный, насчет бронирования столика.

Она растерянно захлопала ресницами и брякнула:

— Но у нас дорого.

— Знаю, что и дорого, и богато, я лично от Георгия Вахтанговича. — Пришлось показывать ей сопроводительное письмо. — Он написал мне его еще будучи на свободе.

Девушка пробежала взглядом по буквам и цифрам, испуганно моргнула, уронила:

— Присядьте. — И убежала.

— Теперь иные годы, — звучало из колонок. — Совсем другая мода, мы жарких слов почти не говорим. Я поливаю фикус, прошу тебя: "Откликнись! И пару строк на память подари, ах, подари!'

Вернулась официантка с полной красивой грузинкой лет тридцати пяти. Мы поздоровались, обменялись любезностями и сели за свободный столик. Женщина просмотрела мои бумаги, тяжело вздохнула и спросила:

— И где ты это взял, мальчик?

Ну вот, начинается. Так и хотелось ляпнуть, что украл и почерк подделал, но я вежливо проговорил:

— У Георгия Вахтанговича племянника убили осенью, помните? Банда «Славяне», они еще рынок хотели заграбастать. Я помог найти этих людей. Охранники должны меня помнить. За это Георгий и отблагодарил меня, вот я и хочу отметить тут выпускной.

Женщина скептически на меня смотрела, словно пыталась мысли прочесть.

— Ну спросите у охранников, — не выдержал я, подвинул к ней сопроводительное письмо. — Сверьте подпись, почерк, печать. Давайте не будем создавать друг другу сложности? Зачем мне тревожить Георгия Вахтанговича там, где он сейчас находится?

— Извини, но это очень большой заказ, — проговорила она. — Я не могу решить одна. Нужно вызвать управляющего. У тебя есть время, чтобы подождать?

— Есть. Принесите, пожалуйста, меню, потому что вот это — не все, нужно еще дозаказать человек на пятнадцать.

Обещание дозаказать ее стимулировало, и она убежала.

Цены тут были, конечно, не низкими. Но и не такими уж высокими. Ужин выходил на четыре с половиной доллара с человека, то есть 8000 рублей по нынешнему курсу. Если совсем ужаться, будет три бакса. А ужаться можно, если попросить салаты приносить не каждому, а — в больших тарелках по одной на стол. Тогда получится где-то десятка на двоих. То есть нужно еще где-то сто долларов, чтобы все посетили выпускной, по пять долларов с семьи.

Вернулась женщина со знакомым зеленоглазым охранником, который возил меня к Гоги. Узнает, нет? Мужчина прищурился, пытаясь меня вспомнить, я подсказал:

— «Славяне». Осень. Гоги Вахтангович. Потом тех «Славян»…

— А-а-а! — радостно улыбнулся зеленоглазый и даже мое имя вспомнил. — Павел, дорогой, что у тебя?

Я изложил суть проблемы. С ним было проще, он меня помнил и понимал, что благодарить меня есть за что.

— Нас будет человек пятьдесят, — говорил я. — Очень хотелось бы, чтобы закрыли зал только для нас, на всю ночь.

— Випускной — хорошо! — улыбнулся он и подмигнул. — Девушка много? У нас комнаты есть! — он указал пальцем в потолок. — Один