Ловелас. Том 4 - Илья Взоров Страница 3

— Этого не может быть, — произнесла она, и голос её прозвучал суше обычного. — Мистера Миллера задержали меньше двух часов назад. Информация о задержании не покидала пределов дивизиона. Ни мой офис, ни сержант Догерти не делали никаких комментариев.

— И тем не менее, мисс… — Аарон вопросительно посмотрел в её сторону.

— Прескотт. Заместитель окружного прокурора.

— Аарон Штейн, защитник мистера Миллера. — Он коротко кивнул. — И тем не менее, мисс Прескотт, на крыльце вашего дивизиона прямо сейчас стоят четыре газетных репортёра с фотокамерами. Один из них, между прочим, прямым текстом крикнул мне в спину, что «Миллера наконец-то взяли». Очень может быть, что утечка случилась с вашей стороны. Может быть, кто-то из дежурных. Может быть, кто-то выше. Но факт остаётся фактом — пресса узнала об аресте моего клиента раньше, чем об этом узнал я.

Прескотт молчала. Лицо её снова стало ледяным, но я видел — где-то под этой ледовой коркой первая трещинка пошла. Ей это очень не понравилось. Она была из тех людей, которые ненавидят, когда что-то в их работе идёт не по протоколу.

Аарон, воспользовавшись её молчанием, наклонился ко мне совсем близко.

— Кит, — он почти не разжимал губ, — там была Эстер. Из Вашингтон пост.

Я тяжело вздохнул. Воздух из лёгких вышел медленно, как из проколотой шины. Что такое не везёт и как с этим бороться?

Я смотрел на Хелен Прескотт, на её безупречный графитовый костюм, на жемчуг в ушах, на спокойно сложенные на столе руки с короткими, без лака, ногтями, и мысленно прокручивал, как именно техасский окружной прокурор так быстро собрал заявления от «пострадавших», все оформил…

Аарон сжал моё плечо.

— Мы справимся, Кит. У меня есть план.

Я очень хотел ему верить.

Глава 2

— Мисс Прескотт, — Аарон выпрямился, не отпуская моего плеча, и его голос приобрёл ту особую сухую отрывистость, которая у юристов означает «теперь мы говорим официально». — От лица моего клиента и в его присутствии я заявляю, что мы оспариваем экстрадицию. Соответствующий пакет документов будет подан в Высший суд Лос-Анджелеса. До рассмотрения наших возражений по существу никакая передача мистера Миллера техасским властям невозможна. Это — раз. Второе: я требую немедленного слушания о залоге.

Прескотт даже не моргнула. Видимо, она, сидя у себя в кабинете, проигрывала эту сцену в голове ещё до того, как я успел доехать в их «Форде» до дивизиона. Каждый ход ей был знаком, как ходы в шахматной партии, разыгранной тысячу раз.

— Мистер Штейн, — она говорила тем же ровным, отполированным до глянца голосом, каким недавно зачитывала мне процедуру, — апелляция в порядке habeas corpus — ваше безусловное право, и я никоим образом не намерена в этом препятствовать. Что касается залога — должна вам напомнить, что в делах, инициированных по ордеру другого штата, окружной прокурор Лос-Анджелеса не определяет ни вид меры пресечения, ни условия освобождения. Решения по существу обвинения принимает суд того штата, который выдал ордер. Вопрос залога — компетенция Уголовного окружного суда графства Даллас. Когда мистер Миллер прибудет туда, его адвокат сможет ходатайствовать о назначении залога перед судьёй Кокраном или его коллегой. Здесь, в Калифорнии, мы лишь обеспечиваем выполнение их работы — никаких самостоятельных полномочий по этому делу у моего офиса нет.

— То есть вы говорите, — Аарон чуть подался вперёд, и я увидел, как у него на скуле дёрнулась жилка, — что мой клиент должен либо отказаться от защиты и поехать в Техас сдаваться, чтобы там попытаться выкупить себя из техасской тюрьмы, либо сидеть в калифорнийской тюрьме без права на залог в течение всей процедуры экстрадиции, которая может длиться месяц, два, три? До конца зимы? До весны?

Пошел пейнтбол. Юридический мячик летает туда-сюда.

— Мистер Штейн, — Прескотт впервые за вечер позволила себе лёгкое движение лицом — приподнять одну бровь, — я говорю ровно то, что говорит закон. Если ваш клиент хочет оспаривать экстрадицию, он содержится под стражей до завершения процедуры. Если он хочет получить залог быстрее — он отказывается от оспаривания и через двое-трое суток оказывается в юрисдикции, где этот залог может быть назначен. Это его выбор и ваш выбор. У окружного прокурора графства Лос-Анджелес в этом вопросе нет ни прав, ни обязанностей, кроме как обеспечить надлежащее содержание задержанного и своевременную передачу его представителям запрашивающего штата.

Ну это уже шантаж… Аарон смотрел на неё несколько секунд так, как опытный игрок в покер смотрит на сдавшего карты крупье — оценивая не саму раздачу, а то, как именно она была сложена. Потом коротко кивнул.

— Хорошо. Ваша позиция мне ясна. Мы в любом случае будем подавать на пересмотр в Высший суд — там у судьи есть дискреционные полномочия. Я хочу также внести в протокол, что считаю условия задержания моего клиента неудовлетворительными в части соблюдения его прав на конфиденциальность: на крыльце вашего здания дежурит четыре газетных репортёра, осведомлённых о факте ареста раньше, чем сам задержанный успел уведомить семью и адвоката. Это означает утечку из правоохранительных органов либо из вашего офиса, и я оставляю за собой право поднять этот вопрос отдельно.

— Зафиксируйте, сержант, — Прескотт коротко глянула на Догерти, и тот действительно что-то записал в блокнот, не поднимая головы. — Мистер Штейн, ваш протест принят. Если мы установим источник утечки, виновные будут привлечены к ответственности по внутренним правилам департамента. На этом, полагаю, наш сегодняшний разговор закончен. Сержант, оформляйте мистера Миллера в камеру временного содержания до утра, после чего этап в Дворец правосудия по обычной процедуре.

Она встала, поправила юбку, собрала бумаги в портфель одним отточенным движением и вышла, не попрощавшись. В дверях обернулась — на одно мгновение — и снова посмотрела мне прямо в глаза. И снова тот же лёгкий энтомологический интерес, не больше. Я ответил ей улыбкой, на которую у меня в этой ситуации хватило сил.

Аарон сжал моё плечо ещё раз, наклонился к самому уху:

— До завтра. Не болтайте ни с кем, кроме меня. Если будут пытаться разговорить — молчи и проси адвоката. Понятно?

— Да.

— Утром я приеду во Дворец. Семье сообщить?

Вот вопрос на миллион! Меня наверняка, покажут по федеральному ТВ.

— Пока не надо

Адвокат ушёл вслед за Прескотт. Догерти посмотрел на