Темный Лорд Устал. Книга X - Тимофей Афаэль Страница 20

Завтра его снова ждали непрерывные шестнадцать часов работы, но все было нормально.

Потому что теперь он знал — ради чего.

Глава 9

Долгорукий

Столица лежала у его ног.

Долгорукий стоял у панорамного окна, заложив руки за спину, и смотрел на город, который он спас. Двадцать третий этаж Дома Правительства, угловой кабинет с видом на Соборную площадь и главные артерии столичных проспектов. Отсюда, сверху, всё выглядело так, как должно было выглядеть — огни горят, машины ползут по улицам и дымят трубы заводов на горизонте.

Империя дышала. Пусть хрипло и натужно, но дышала.

На столе за его спиной громоздились папки со сводками. Северцев принёс их час назад и удалился, понимая, что Князю нужно время побыть наедине с цифрами. Долгорукий изучил каждую строчку, график и сухую колонку статистики. С каждой страницей он чувствовал, как в груди разрастается чувство удовлетворения.

Это был настоящий, выстраданный триумф.

Логистика восстановлена на семьдесят процентов. Заводы работают в две смены, несмотря на отток персонала. Продовольственные склады заполнены на месяц вперёд. Преступность упала втрое после первых показательных арестов. Рейтинг доверия к регенту — Долгорукий усмехнулся, вспоминая эту цифру — вырос до восьмидесяти двух процентов.

Восемьдесят два. Малинины за всё своё правление не поднимались выше шестидесяти.

Он отвернулся от окна и прошёлся по кабинету, разминая затёкшую спину. Шестьдесят лет давали о себе знать — суставы ныли, колени скрипели, но голова оставалась ясной, а воля твёрдой. Этого было достаточно.

Исход аристократии, который две недели назад казался катастрофой, обернулся благословением. Слабаки, трусы и паразиты сбежали сами, избавив его от необходимости вычищать их руками. Они забрали свои деньги и бесполезные интриги, оставив страну тем, кто действительно хотел её спасти. Спасительное кровопускание — именно так это выглядело теперь, в свете сводок и отчётов.

Долгорукий остановился у стола и взял в руки одну из папок — жилищная программа. За неделю распределено больше двух тысяч квартир среди работников, которые остались на постах. Водители, врачи, инженеры, логисты — люди, которые тянули на себе страну, пока элита бежала. Теперь они жили в пентхаусах и особняках, брошенных беглецами. Справедливость, простая и понятная каждому.

Народ славил его за это. Не Малининых, которые сидели на троне веками и не сделали ничего. А его, Долгорукого, который пришёл и навёл порядок.

Самое смешное было в том, что часть этих беглецов возвращалась. Их просто не приняли в эдеме. В основном пострадали чиновники и теперь эти чиновники переезжали в квартирки тех, кому он своим указом выделил конфискованное жилье. Переезжали и шли на работу. Да, все эти паразиты теперь работали.

Он положил папку на место и снова подошёл к окну.

Малинины. Древняя династия, чья кровь якобы давала право на власть. Его род служил им множество лет — верно, преданно, не задавая вопросов, но что они сделали за это время? Проедали казну, интриговали, позволяли паразитам у власти растаскивать страну по кускам. У них не хватало воли на решения, которые он принял за две недели.

Теперь же последний из них сидел в Эдеме, под крылом у Воронова, и называл себя «кризис-менеджером».

Долгорукий скривился от этого воспоминания. Александр Малинин, мальчишка, который сбежал к врагу и думает, что за это его можно простить. Кровь — не молоко, её не разбавишь. Он остаётся Малининым, а значит, рано или поздно станет знаменем для всех, кто захочет оспорить новый порядок.

Но это потом. Сначала — Воронов. Сначала — надо выжечь гнойник, который разрастается и переманивает к себе половину работоспособного населения.

Долгорукий смотрел на огни Столицы и чувствовал себя архитектором. Он действительно выстроил систему, которая работала. Он удержал падающее «небо» голыми руками. И он доведёт дело до конца, чего бы это ни стоило.

Дверь отворилась, и в кабинет вошёл полковник Громов.

Начальник столичной гвардии был человеком под стать своей должности — широкоплечий, с квадратной челюстью и взглядом похожим на ствол пулемёта. Сорок пять лет, двадцать из них в силовых структурах.

Громов остановился в трёх шагах от стола и вытянулся по стойке смирно. В руке он держал планшет с отчётом.

— Ваша Светлость. Сводка по операции «Чистые улицы».

Долгорукий кивнул, не отходя от окна.

— Докладывай.

— За последние семь суток задержано две тысячи триста сорок два человека. — Громов говорил чётко, рублеными фразами. — Спекулянты, мародёры, чёрные перекупщики. Отдельным списком — сто семнадцать чиновников среднего и высшего звена, уличённых в саботаже и хищении гуманитарных грузов.

— Доказательная база?

— Железная. Документы, свидетельские показания, в ряде случаев — записи камер наблюдения. Трибунал отработает без осечек.

Долгорукий повернулся к полковнику. Громов стоял неподвижно, как статуя, но в глазах читался вопрос.

— Говори.

Полковник на секунду замялся, потом спросил прямо:

— Изоляторы переполнены, Ваша Светлость. Ещё неделя такими темпами и сажать станет некуда. Готовить расстрельные команды?

Долгорукий смотрел на полковника, и тот выдержал взгляд — даже не дрогнул и не отвёл глаза. Хороший солдат, исполнительный. Готов выполнить любой приказ, не задавая лишних вопросов.

Но расстрелы — это признание собственной слабости.

— Нет.

Громов моргнул, но лицо осталось неподвижным.

— Слушаюсь. Какие будут указания?

Долгорукий отошёл от окна и сел за стол, сложив руки перед собой. Пальцы сплелись в замок — жест, который его подчинённые знали слишком хорошо. Князь принимал решение.

— Пуля стоит денег, полковник. Гильза, порох, работа оружейника, содержание расстрельной команды, последующее захоронение. Всё это — расходы. А Империя сейчас не в том положении, чтобы тратить ресурсы на мразь.

Он помолчал.

— Убивать их нерентабельно. Государству нужны рабочие руки, а не трупы. Конфисковать имущество до последней нитки. Квартиры, машины, счета, драгоценности — всё в казну, а самих на исправительные работы: шахты, карьеры и лесоповал. Пусть отрабатывают то, что украли у народа.

Громов кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение.

— Срок?

— Пока империя качается. — Долгорукий откинулся на спинку кресла. — Кто выживет и покажет себя получит шанс вернуться в общество. Кто нет — что ж, значит, не судьба.

Полковник щёлкнул каблуками.

— Будет исполнено, Ваша Светлость. Разрешите идти?

— Погоди.

Громов замер.

Долгорукий смотрел на него несколько секунд, изучая лицо, выправку, руки. Потом спросил:

— Что ты думаешь на счет моего приказа? Говори прямо.

Полковник ответил не сразу. Обдумывал слова, а может просто собирался с духом, чтобы сказать правду.

— Ваша Светлость. Расстрел — это быстро и просто. Любой