Темный Лорд Устал. Книга X - Тимофей Афаэль Страница 19

— Гвардия уже на улицах, — продолжал Долгорукий. — Патрули получили новые полномочия. Если вы видите спекулянта — он будет задержан. Если вы видите мародёра — он будет задержан. Если вы видите того, кто пытается нажиться на вашем горе — он заплатит за это. Я даю вам слово!

Князь выпрямился.

— Мы выстоим. И знаете почему? Потому что мы не умеем сдаваться! Держитесь, граждане. Империя с вами!

Экран погас, и громкоговорители смолкли.

Игнат смотрел на торговца. Тот лихорадочно запихивал коробки обратно в фургон, даже не глядя по сторонам.

А вдалеке, со стороны проспекта, уже слышался гул моторов.

Броневики вывернули из-за угла. Два тяжёлых «Каймана» с эмблемой княжеской гвардии на бортах, за ними — микроавтобус без опознавательных знаков.

Они въехали во двор, не снижая скорости, и затормозили так резко, что из-под колёс полетели ошмётки льда и грязи.

Торговец бросил коробки и рванул к водительской двери своего фургона. Но увы… не успел.

Дверцы броневиков распахнулись и во двор высыпали гвардейцы.

Двое перехватили торговца в трёх шагах от кабины. Он попытался что-то сказать, начал совать руку во внутренний карман — за документами, за деньгами, за чем-то, что обычно решало такие проблемы в старом мире. Однако гвардеец справа коротко, без замаха, ударил его.

Хруст.

Торговец рухнул на колени, зажимая нос обеими руками. Кровь потекла между пальцами, капая на грязный лёд.

— Лицом вниз, — голос из-под шлема был равнодушным. — Руки за голову.

Торговец замешкался, и второй гвардеец помог ему — схватил за шиворот дорогой куртки и впечатал мордой в ледяную кашу. Наручники защёлкнулись на запястьях с металлическим лязгом.

Игнат стоял с лопатой в руках и смотрел, не в силах пошевелиться. Очередь у фургона расступилась, люди прижались к стенам, но никто не убежал. Все смотрели с выражением, которое Игнат не сразу распознал.

На лицах соседей по двору читалось злое, мстительное облегчение.

Дальше из микроавтобуса вышли люди в гражданском — трое мужчин и женщина в тёмных пальто, с папками и планшетами. Они подошли к фургону спекулянта, и один из них, невысокий лысеющий мужчина с усталым лицом, начал вскрывать коробки и сверять содержимое со списком.

— Антибиотики, — диктовал он женщине с планшетом. — Четырнадцать упаковок. Парацетамол — тридцать две упаковки. Бинты стерильные — шесть коробок. Батарейки типа АА — сто двадцать штук. Печенье, кофе, крупы…

Гвардеец с мегафоном вышел на середину двора. Статика, щелчок, и его голос разнёсся над толпой.

— Внимание, граждане. Согласно указу Регента Князя Долгорукого от сегодняшнего числа, данный гражданин задержан за спекуляцию товарами первой необходимости. Конфискованный товар подлежит распределению среди населения по государственным нормативам. Бесплатно.

Женщина с ребёнком вскинула голову.

— Бесплатно? — переспросила она, словно не веря собственным ушам.

— Бесплатно, — подтвердил чиновник с планшетом. — Подходите по одному, называйте адрес и состав семьи. Лекарства — по рецептам или по фактической потребности. Батарейки — две штуки на домохозяйство.

Очередь качнулась вперёд. Люди всё ещё не могли поверить, но уже тянулись к фургону. Старик с палочкой оказался первым — он получил упаковку парацетамола и бинты. Его руки дрожали, когда он прятал лекарства за пазуху.

Торговца проволокли мимо Игната к броневику. Лицо его было залито кровью, дорогая куртка испачкана в грязи. Он пытался что-то кричать про адвоката, про права, про какую-то ошибку, но гвардеец пнул его под рёбра, и крик превратился в хрип. Его затолкали в «Кайман» и захлопнули дверь.

Раздача продолжалась минут двадцать. Чиновники работали быстро и чётко, отмечая в планшетах каждую выданную упаковку. Когда фургон опустел, его опечатали и прицепили на буксир.

Броневики взревели моторами. Колонна двинулась со двора так же стремительно, как появилась, — и через минуту от неё остались только следы шин на грязном льду.

Двор опустел.

Соседи расходились по домам, унося с собой добычу и чувство, что справедливость все-таки существует. Семёныч с пятого этажа хлопнул Игната по плечу, проходя мимо.

— Может, и выберемся, — сказал он тихо. — С таким Регентом, может, и выберемся!

Игнат стоял с лопатой в руках и смотрел на пустое место, где только что избивали спекулянта. Кровь на льду уже начала замерзать, превращаясь в бурые кристаллы.

Он не знал, что чувствует. Радость? Облегчение? Или это было что-то тёмное и первобытное, что просыпается, когда видишь, как зло получает по заслугам?

Всё вместе, наверное.

Он повернулся и пошёл к подъезду. Завтра снова на работу. Снова те же шестнадцать часов труда, снова коричневая дрянь вместо кофе.

Но сегодня, впервые за прошедшее безумное время, он засыпал с чувством, что кто-то стоит на страже и страна не брошена.

Это было больше, чем он смел надеяться.

* * *

На следующий день он неожиданно для себя разувался в новой прихожей, аккуратно поставив грязные ботинки на дорогой коврик у двери.

Он был в пентхаусе, который явно пах чужой жизнью, а точнее дорогим парфюмом, кожей и чем-то цветочным от освежителя воздуха. Он прошёл в гостиную в носках, стараясь не оставлять следов на паркете, и сел на край дивана — осторожно, будто боялся испачкать обивку.

На стеклянном столе лежали ключи и папка с документами. Четыре часа назад чиновница в районной администрации монотонно зачитала ему формулировку указа, сверила паспорт со списками и протянула всё это с таким видом, будто выдавала талоны на хлеб.

Бывший владелец являлся каким-то управляющим директором инвестиционного фонда и сбежал в Эдем шесть дней назад. Сто сорок квадратных метров на Княжеском проспекте достались Игнату за то, что он вот уже две недели развозил лекарства и почти не спал.

Но он всё ещё не верил.

За панорамным окном лежала ночная Столица. Фонари горели через один, редкие машины ползли по улицам, в окнах домов теплились огоньки. Город еще не умер. Да, он скрипел, задыхался, держался на таких, как Игнат, все ещё, но жил.

Он откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.

Всю его прошлая жизнь — это маленькая квартирка, почти коммуналка, однушка на окраине и ипотека до пенсии, а теперь это пентхаус с видом на Соборную площадь. Просто потому что он остался тогдад, когда другие побежали.

Да, Долгорукий мог оказаться очередным болтуном. Тираном, который использует кризис ради власти. Игнат повидал достаточно политиков, чтобы не верить никому из них.

Но сейчас князь отбирал квартиры у трусов и отдавал тем, кто действительно работал. Бил спекулянтов и раздавал их товары людям. Говорил «мы выстоим» — и делал всё, чтобы это стало правдой.

Игнат встал и подошёл