Протокол "Гхола": Пробуждение - Ivvin Страница 2

— Опусти ствол, — сказал я спокойно. — Корабль разбит. Нет больше капсул.

— Нечисть… — его глаза закатились, рука дернулась.

Мое тело сработало быстрее мысли.

Рывок влево, перекат. Очередь игл прошила воздух там, где секунду назад стояла моя голова, и высекла искры из стены.

Я оказался рядом с ним в одно мгновение. Удар ребром ладони по запястью — сухой хруст, автомат упал на пол. Охранник вскрикнул и обмяк. Он был уже мертв, рефлекс был последним.

Я поднялся, тяжело дыша. Сердце колотилось. Я только что мог умереть. Реально умереть, по-настоящему. И я только что сломал человеку руку, даже не задумываясь.

— Ну и рефлексы у тебя, приятель, — прошептал я, глядя на свои руки. — Спасибо.

Я поднял оружие. «Игольник "Вектор"». Легкий, удобный. Оружие легло в руки так, будто я родился с ним.

Теперь у меня было оружие и одежда. Следующая цель — наверх. Мне нужно знать, где мы, и есть ли шанс связаться с кем-то.

Я двинулся дальше. Гравитация всё еще была смещена, пол уходил вверх.

На пути попадались каюты. Двери многих были открыты. Внутри царил хаос. В одной из кают я нашел женщину. Она лежала на кровати, придавленная шкафом. Мертва. В другой комнате я увидел детскую игрушку, валяющуюся на полу — плюшевого червя с большими глазами. Странная игрушка для ребенка на таком корабле. Это напомнило мне о доме. О племяннике.

Тоска кольнула сердце, но я загнал ее поглубже. Не сейчас.

Чем выше я поднимался, тем сильнее становился вой ветра снаружи.

Впереди показался свет. Настоящий, дневной свет, пробивающийся сквозь дым.

Я вышел к широкому проему. Двери шлюза были вырваны "с мясом". За ними начинался командный мостик. Я протиснулся в щель. И замер.

Огромное обзорное стекло мостика, занимавшее всю стену, было покрыто паутиной трещин. А за ним…

За ним не было космоса. Там бушевала стена песка. Коричневая, плотная муть билась в стекло с такой силой, что казалось, по обшивке работают наждаком. Сквозь вой ветра я слышал гул. Буря. Глобальная, беспощадная буря.

«Песок. Бесконечный песок. Бури, способные содрать мясо с костей…»

— Арракис, — само собой сорвалось с губ. Это единственное место во вселенной, которое подходило под описание. Дюна.

На мостике царила смерть.

Тела людей в офицерской форме лежали вповалку. Кто-то был пристегнут к креслам, кто-то валялся на полу. Панели приборов искрили. Часть потолка обрушилась прямо на навигационный стол.

Я осторожно вошел внутрь, держа оружие наготове. Хруст стекла под ногами казался оглушительным.

В центре, в капитанском кресле, сидел грузный мужчина. Его голова свесилась на грудь. Из груди торчал кусок пластика.

Я подошел к нему. На его поясе висел ключ-карта. Допуск. То, что мне нужно.

Я протянул руку, чтобы забрать карту.

— Не трогай его!

Крик был слабым, девичьим, но полным ярости.

Я резко развернулся, приседая и наводя ствол на звук.

За одной из консолей, сжимаясь в комок, сидела девушка. Почти ребенок. Её лицо было перемазано сажей и кровью, роскошное платье порвано. Она дрожала, но в руке сжимала маленький, украшенный камнями кинжал.

Она смотрела на меня не как на спасителя. Она смотрела на меня с ужасом и отвращением.

— Отойди от моего отца, гхола! — выплюнула она.

Я замер. Гхола. Она знает, кто я.

— Твой отец мертв, — сказал я. Мой голос звучал глухо в шлеме тишины, который накрывал мостик после бури эмоций. — А мы пока нет.

— Я приказываю тебе… — начала она, пытаясь встать, но тут же охнула и схватилась за ногу. Кровь на бедре. Ранена.

Я опустил оружие, но не убрал его.

— Приказы кончились, — сказал я, делая шаг к ней. — Корабль умирает. Если мы не уйдем отсюда вглубь, мы умрем вместе с ним.

Она выставила кинжал перед собой. Рука дрожала. — Ты не подойдешь. Ты… вещь. Мерзость.

Я посмотрел на нее. Потом на бурю за окном. Потом снова на нее. Внутри меня боролись Алекс, который хотел успокоить ребенка, и Гхола, который рассчитывал вероятность того, что она пырнет меня ножом.

— Я — вещь, которая может вынести тебя отсюда, — сказал я спокойно. — Или вещь, которая заберет карту у твоего отца и уйдет одна. Решай.

Она замерла. Взгляд метнулся к мертвому капитану, потом на меня. В глазах стояли слезы, но за ними я увидел стальной стержень. Она хотела жить.

Медленно, очень медленно, она опустила кинжал.

— Помоги мне, — прошептала она едва слышно.

Выдохнула она и потеряла сознание. Я подхватил ее на руки. Она была легкой. Развернувшись, понес ее прочь с умирающего мостика, вниз, в безопасную утробу трюма. Снаружи песок уже почти закрыл обзорные окна, погружая рубку во тьму.

Обратный путь был адом.

Адреналин, который гнал меня вверх на мостик, начал отступать, оставляя после себя свинцовую тяжесть в мышцах. Тело Гхолы было выносливым — я это чувствовал каждой клеткой, — но даже у биологической машины есть предел, особенно после экстренного пробуждения.

Девушка на руках почти ничего не весила — хрупкая, как фарфоровая кукла. Но каждый шаг по накренившейся палубе требовал усилий. Корабль продолжал "дышать". Металл скрипел, переборки стонали под колоссальным давлением. Вибрация от бури снаружи затихала, сменяясь глухим, давящим гулом, от которого закладывало уши.

Мы уходили под землю. Вернее, под песок. Нас хоронило заживо.

Я миновал коридор с трупом охранника. Его остекленевшие глаза смотрели в никуда. Я перешагнул через него, стараясь не смотреть на неестественно вывернутую руку. «Это сделал я». Мысль была неприятной, холодной, но память тела услужливо подкинула: «Угроза устранена. Движемся дальше. Приоритет: сохранение объекта».

Спуск в трюм занял, по ощущениям, вечность. Воздух здесь становился гуще, но прохладнее. Система вентиляции в нижних секторах еще боролась за жизнь, в отличие от верхних палуб, где уже отчетливо воняло гарью.

Я добрался до гермодвери медицинского отсека. Она находилась в том же защищенном блоке, что и грузовой трюм — в самом "брюхе" левиафана.

Панель доступа светилась тусклым оранжевым светом.

— Надеюсь, ты здесь не просто для красоты, — пробормотал я, перехватывая девушку одной рукой и доставая ключ-карту, которую я забрал у мертвого капитана на мостике.

Приложил пластик к считывателю. Секунда тишины. Писк. «Доступ разрешен. Уровень: Командный. Добро пожаловать, Капитан».

Двери с шипением разъехались.

Внутри было чисто.