Чужеземец - Карина Иноземцева Страница 2

началась осень, бабушка не смогла водить внучку и слегла с артрозом и воспалением лёгких. Моя дочка росла тихой, спокойной словно понимала, что в этом доме с ней мало кто сможет поиграть: мамы дома часто не бывает, дяди тоже, а бабушке через два гага становится плохо. Поэтому малышка росла самостоятельной. Только когда я закончила третий курс, я смогла встретиться с ребёнком не на два часа, а на целый день. И первое моё желание было дать ей всю любовь, которую недодала. Но малышка была тихой и на ласку реагировала спокойно, без энтузиазма. Будто я не ребёнка обнимаю, а умудрённую жизнью тётку.

За учёбу я продолжала платить из денег брата. Тот развивался и уже имел магазин деталей и мойку, но на пятом курсе его нашли мёртвым в его гаражной мастерской. Дверь была заперта, а телефон разбит. Нам сообщили, что он задохнулся угарным газом. Почти всё, что он создал, пришлось продать, потому что мы не знали, как этим управлять, а на оставшиеся деньки купили дом и заплатили за учёбу.

С братом мы были близки, насколько сестра и брат только могут. Да, дрались, но я всегда знала, что получу от него поддержку и скупую мужскую дружбу. С болью в душе я заканчивала пятый курс и не сдала все летние экзамены. Для меня словно весь мир замер: было плевать на чопорных преподавателей, на учёбу, на жизнь. Из депрессии меня пыталась вывести дочка. Но всё было тщетно. Всё усугубляло и то, что мама помешалась на том, что брата специально заперли в гараже и он умер. Она хотела мести и советовалась с иконами на стене, как найти убийцу. Мама сходила с ума, видя брата во встреченных людях и виня меня в том, что я не бросаю учёбу и не пытаюсь мстить.

Рассчитывать на маму я больше не могла и отдала дочку в частный, платный садик, где не спрашивают, почему ребёнок отсутствует по несколько дней. А потом учёба закончилась и началась работа, где я отдавала себя больше, чем получала взамен, но даже те немногие благодарные лица делали меня счастливой.

Так и жизнь промчалась, вот я уже сама бабушка, но работаю всё в той же больнице, где начинала. Но при этом читаю сказку про чужака, который попал в славянское общество. Его ненавидели за силу, отвагу, живучесть, а князь любил за преданность. Ему было запрещено даже думать о семье и доме, чтобы тот не наплодил таких же темнокожих уродцев. Всю жизнь над ним при дворе потешался княжий сын. Княжич не смог переманить сильнейшего воина и теперь мстил при каждом удобном случае. Но вот князь заболел и решил подарить своему защитнику то, о чём он не мог и мечтать: девушку благородной крови, на которую часто засматривался князь и плодородные земли, правда, где-то на границе диких земель, откуда приходят с набегами кочевые племена.

Князь умер, недосмотрев брачный обряд воеводы и благородной девы. Княжич тут же хотел всё отменить, но было поздно, тогда наследник отправил чужака в военный поход, а сам побежал в спальню к новобрачной. Что там было у невесты и любителя не рассказывается. Книга описывала все геройства воеводы и его удивительную смекалку, но через некоторое время мужчина приехал домой, а там беременная жена. Чужак поступил благородно, видя, как жена плачет, стоя на коленях, и говорит, что не смогла совладать со страстью княжича, а когда та понесла, девушку отправили прочь от дворца. Воевода был строгим и мужественным, поэтому решил вернуть ребенка законному отцу, что вызвало смуту между юным князем и его новоиспечённой заморской женой. Не приняв ребёнка, князь объявил жену чужака греховной и нечистой на язык. Её и дитя убили на глазах у воеводы, которого связали и удерживали все богатыри двора. Так родился монстр, который убил всех приближённых князя и его самого, но только после того, как на глазах сжёг княжество, слуг и княжескую семью.

И такое читают современные дети. Ещё и книжка с жанром славянское фэнтези. Какая же это славянка с темнокожим мужчиной в главных ролях?

Но утром я открыла глаза не в своей кровати, а на пуховых перинах. Настоящих пуховых перинах, о которых давно забыла, живя не в деревне у матери, а в комфортабельной квартире.

2

Народ шепчет злые речи,

Отшатнулись девы прочь.

Сваты двери держат крепче,

И земля пустынна вновь.

Чернокожий воин смелый,

Предан князю своему.

Но любовь — удел нелепый,

Жребий выпал не ему.

Старость князя дарит землю,

Деву знатную ведёт.

Ненависть людей не дремлет —

Свадьбу жданную сорвет.

Проклятием встречен громко,

Пустотой души людей.

Буду ждать тебя покорно,

Ночью плача средь полей.

Вот мой крест — судьба сурова,

На земле твоей живу.

Здесь молюсь тебе, любимый,

Что однажды встретишь жену

Перина была не единственным странным атрибутом, который встретил меня в комнате. Не в моей комнате, кстати. Это бросалось не только в глаза, но и било в нос запахом дерева и влажности за окном. Но дерево… Оно было повсюду. Обработанное только наждачкой и не покрытое краской, как я уже привыкла. Просто деревянные столбы устремлялись к потолку, деревянные стены, с висящими иконами и вышитыми полотенцами. Меня укрывало одеяло с квадратной дыркой посередине и лебедями по краям. На мне была сорочка, которая пахла травами, а в комнате было прохладно настолько, что как только я вылезла из-под одеяла, моё тело покрылось мурашками.

Испуганно заозиралась и не заметила, что старое тело по утрам всегда сковывало. Только после утренней зарядки я могла нормально двигаться. А сейчас я рысью вскочила с кровати, да ещё и быстро добежала до стены, чтобы потрогать. Но как только я открыла рот, чтобы заговорить вслух о своём психологическом состоянии, тяжёлая дверь отворилась и в комнату вплыла дама пышных размеров, а за ней две девчонки лет тринадцати.

— Ох, свет — мой батюшка, на кой же босоногая с ложа своего встрепенулась? Небось сон на грядущую свадебку углядела? Небось всё ладно сложилось, лебёдка моя? — причитала женщина и оттесняла меня к кровати. — Выплакала очи свои ясные. Три дня горевала, но сегодня вспорхнула, голубка.

Я молчала. Не потому, что испугалась или язык проглотила, а потому что мой мозг едва успевал переводить странный говор женщины на хоть какое-то подобие попятной для меня речи. В её разговоре слышались заикания, ять и тать, а я слышала её словно в ушах стоял