Системный Кузнец VIII - Ярослав Мечников Страница 13

— Заходи, — выдохнул, отступая в темноту комнаты.

Томас хмыкнул, довольный эффектом, и шагнул через порог, по-хозяйски прикрыв дверь.

Я чиркнул огнивом, зажигая единственную свечу на столе — огонёк выхватил убогое убранство: узкую кровать, табурет, нехитрые пожитки. Встал спиной к окну, чтобы моё лицо оставалось в тени, а его было на свету.

Томас огляделся, сморщив нос, словно учуял вонь.

— Ну и дыра, — бросил парень.

— Ближе к делу, — оборвал его. — Что тебе нужно? Деньги?

Парень рассмеялся.

— Деньги? У моего отца золота больше, чем ты весишь, беглец. — Он сделал шаг ко мне — лицо исказилось презрением. — Знаешь, чего я хочу на самом деле? Хочу, чтобы такая тварь предельская, как ты, гнила в темнице. Вы — северные варвары, думаете, что вы особенные со своими железками и монстрами, что живут в ваших горах. А вы — просто грязь под ногтями.

— Если я тебе так противен, — сказал ровно, — почему не сдал меня сразу? Зачем пришёл сюда?

Лицо Томаса дёрнулось — маска высокомерия дала трещину, обнажив что-то ещё.

— Потому что я застрял в этой выгребной яме! — выплюнул парень. — Мой папаша запихнул меня сюда, в этот проклятый Травный Двор, охранять грядки с укропом, пока мои братья служат в Столичной Гвардии!

Томас ударил кулаком по ладони.

— Мне нужна рекомендация. Весомая. От кого-то, кого уважают. Каспар… этот старый пёс меня терпеть не может — он заблокировал мой перевод уже дважды.

— Ты хочешь, чтобы Каспар замолвил за тебя слово?

— Именно, — Томас ухмыльнулся, возвращая самообладание. — Твой усатый друг, Брок… он с Каспаром вась-вась. Старые собутыльники. Если Брок попросит — Каспар сделает.

Парень подошёл вплотную — чувствовал запах вина.

— Сделка простая, герой — ты уговариваешь свою пьянь, пьянь уговаривает Каспара, Каспар пишет рекомендацию и ставит печать. Сегодня ночью, если завтра утром у меня не будет этой бумаги…

Томас сделал паузу, наслаждаясь моментом.

— … я иду на тракт. Здесь, может, патруля и нет, но я добегу до заставы за час — я все-таки практик. И приведу патруль — они очень любят слушать истории про беглецов, на которых объявлена охота.

— И что дальше? — тихо спросил я.

— Тебя вздёрнут, — пожал плечами Томас. — Или отправят на рудники, ковать кандалы пока не сдохнешь.

Я посмотрел ему в глаза. Паники нет — только холодное спокойствие.

— Ты не понял вопроса, Томас, — сказал очень тихо. — Ты приведёшь карателей и они убьют меня. Ты думаешь, меня можно напугать виселицей?

Томас вдруг дёрнулся и схватил меня за грудки, вбив спиной в стену. Удар вышиб воздух, доски скрипнули — паренек был силён для человека, который наверняка по настоящему никогда не дрался.

— Не учи меня жизни, предельский выродок! — зашипел в лицо, брызгая слюной. — Я тебя в порошок сотру! Ты пустой! Я вижу, в тебе нет Ци! Ты просто сказочник!

Я не сопротивлялся — руки висели плетьми, даже не моргнул.

— Отпусти, — сказал ему.

В спокойствии было что-то неправильное — что-то, что заставило Томаса остыть.

— Ты думаешь, сила — это закалка и Ци? — продолжил, глядя сквозь него. — Я видел богов смерти, Томас, видел, как земля раскалывается и оттуда лезет тьма, которой плевать на твою ступень закалки и на папины деньги. Я выжил там, где ты бы умер от разрыва сердца, просто увидев тень.

Я медленно поднял руку и положил ладонь на его запястье, сжимающее куртку.

— Убери руки. Сейчас. Пока они у тебя целы.

Это был чистой воды блеф — если бы он сейчас ударил, я бы стек по стене, но в полумраке комнаты, под взглядом человека, который пережил ад, вся практика Томаса дала трещину перед чем то другим — перед опытом.

В глазах парня мелькнул страх перед тем, чего тот не понимал. Он разжал пальцы и отшатнулся.

— Ты… ты одержимый, — пробормотал тот, отступая к двери.

— Может быть, — согласился я.

Томас нащупал ручку двери, не сводя с меня взгляда — уверенность испарилась, но злоба никуда не делась.

— У тебя время до рассвета, — бросил парнишка, пытаясь вернуть тон хозяина положения. — Если Каспар не придёт… пеняй на себя.

Дверь хлопнула и я остался один. Ноги, которые до этого держали прямо, стали ватными.

Блеф удался, Томас напуган, но он не отступит — амбиции и страх застрять в деревне сильнее страха передо мной. К рассвету тот пойдёт на тракт — у меня есть несколько часов. Надо уезжать прямо сейчас. Хватать Брока и Ульфа, гнать лошадей, пока копыта не сотрутся.

В руках — лист пергамента, перо и чернильница, которые дала Инга. Лиза просила рецепт ножа для Медной Ивы — это могло бы спасти деревню от гнева столицы, когда мы сбежим.

«Они предали тебя, — шепнул голос рассудка. — Девчонка не сдержала слово. Парень хочет тебя убить. Мать знает, но молчит, боясь за свою шкуру. Зачем тебе помогать им? Пусть их разбирают столичные — это не твоя война».

Встал, подошёл к столу, положил пергамент на столешницу и чернильницу рядом. Вертел перо в пальцах, чувствуя шероховатость стержня. Перед глазами стояло заплаканное лицо Лизы — наивной дурочки, которая хотела спасти свой дом, а потом влюбилась с первого взгляда и ей стало на все плевать. И лицо Инги, которая кормила Ульфа, как родного сына.

«Так бывает, — подумал я. — Делаешь добро, а тебе плюют в спину, но разве это повод самому становиться скотом?»

Смотрел на чернила — густые, как кровь той твари, что убил Йорн моим клинком.

Уезжать надо немедленно, каждая секунда промедления — шаг к петли на шее. Написание подробного рецепта займёт время, которого нет. Я поставил перо обратно в чернильницу, резко развернулся и вышел из комнаты, оставив свечу догорать.

В коридоре было тихо — я шагнул к лестнице, но остановился на полпути. Рука сама сжалась в кулак.

Чёрт подери этот мир и эту совесть, из за которой я уже один раз сдох в огне. Стоял в пустом коридоре, разрываясь между инстинктом выживания и тем, что осталось от человека по имени Дима. Томас ждёт до рассвета, но если исчезнем сейчас — сможем оторваться. А если оставлю свиток… это может купить нам время? Или это просто глупость — последний жест доброй воли перед расстрелом?

Посмотрел на закрытую дверь комнаты — за ней лежала бумага. Не знал что делать, от слова совсем.

* * *

Ночь опустилась на Травный Двор — луна спряталась за тучами, словно не желая быть свидетельницей бегства. Во