Барон особого назначения. Том 4 - Евгений Щурский Страница 10

— Ну так он окончен! Вали отсюда, по добру по здорову! А ворота я тебе не отдам… Нравятся они мне.

На картинно выставленной вбок руке сформировался плотный сгусток огня — сильное, должно быть, заклинание!

— И ты этим в помещении собрался швыряться? — рассмеялся я.

— А ты возьми, да проверь! — напрягся Петруха.

— Валяй!

— Слыш, сопляк! — мужик шагнул мне навстречу, с вызовом посмотрев в глаза. Нас разделяло метра три, не больше. — Больно ты смело себя ведёшь для чудака, готовящегося превратиться в горстку углей…

— Так ты попробуй, — добродушно пожал я плечами. — Глядишь, узнаешь, почему я такой спокойный!

— Не испытывай меня! — Перуну явно было не по себе. По глазам было видно — он боец, но не убийца.

— Я никуда не уйду. Или мы решаем всё сейчас, или вашу пальцем деланную крепость завтра же сравняют с землёй.

— Я ж пальну, малец!

— Говорю же, валяй!

С грозным рыком, Петруха замахнулся и бросил своё заклинание, пролетевшее в метре от меня. Оно разбилось о голую кирпичную стену и всё вокруг тут же занялось пламенем. Сразу следом за ним последовал водяной шар, погасивший всё это безобразие.

— Не впечатляет, — я перешёл на серьёзный тон и отвёл руку в сторону, заряжая своё заклинание. — Бей уже, да покончим с этим!

— Тут уж звиняй, молодой, — взгляд противника стал тяжёлым. Он уже принял решение. — Не хотелось мне грех на душу брать.

Огромный огненный шар вылетел с его руки и устремился прямо на меня. Я даже почувствовал сильный жар, исходящий от него, но… Щит бездны отработал на «ура», впитав всё до последней капли. Свою атаку я направил в сторону и вверх, с треском пробив стены и потолок комнаты.

— Это что за хрень? — лицо Петрухи вытянулось от ужаса. — Да тебе же лет двадцать, ты кто нахер такой?

Остальные члены банды клином собрались за спиной у вожака. Несмотря на явный испуг, в руках каждого появилось заряженное боевое заклинание.

— Говорил же, Ян Бронин… — я нарочно зевнул и продолжил. — На кой чёрт вам сдались портреты моей семьи? Не продали ещё?

— Н-н-нет… — неуверенно ответил Перун. — В одной из кладовок лежат, господин барон.

— Даже так! — удивился я. — Очень хорошо. Скажешь своим ребятишкам, чтобы расслабились? Карась, кажись, щас лопнет от натуги…

— Отставить! — грозно рявкнул Петруха через плечо.

— Другое дело, — я потёр руками. — Прохладно у вас тут, ребята, так что ближе к делу.

— Стой-стой-стой! — Перун поднял ладони кверху и развёл их в стороны, будто пытался прикрыть свою шайку. — Пощади ребят! Они зла никому не делали, даже кошки не обидели! Я сам за всё отвечу.

— Людей грабили?

— Грабили, господин барон… — Петруха не опускал руки, всё ещё надеясь сберечь своих людей от беды. — Но не жил там никто уже давно!

— У вас, господа, три пути, — я подошёл к стене, взял один из стульев и расслабленно сел возле костра.

— Первый, он мне не нравится: от вас не остаётся даже угольков.

На этих словах большая часть команды, включая лидера, беззвучно перекрестилась.

— Второй, — продолжал я, — мне придётся сдать вас властям. Но не этим охламонам из Каменска. Поедете в Екатеринбург. Там уж не отвертитесь: каторга, эшафот… Каждому по возможности.

Я остановился и начал греть руки над костром, краем глаза наблюдая за реакцией «аудитории». Нужно было их хорошенько подготовить. Впрочем, по лицам было ясно — они согласятся на что угодно.

— А третий вариант, господин барон? — с надеждой спросил Петруха. — Вы говорили, их будет три…

На третий вариант парни согласились нехотя. Кто-то даже был против, но получив пару затрещин от главного, умники быстро пришли в чувство.

Суть его была простой: парни отрабатывают свой долг перед обществом и мной лично честным трудом: возвращают все вещи не только мне, но и в другие пострадавшие от их набегов дома, помогают строительной бригаде в восстановлении имения, и, конечно же, ставят на место ворота.

Взамен, когда ущерб будет восстановлен, я предложил им места в своей гвардии, с оплатой и содержанием. Плюс — возможность пожить в особняке, пока не будет построен рабочий посёлок. Именно на этом моменте Перун и согласился, принявшись усердно агитировать своих людей пламенной речью.

Если не вдаваться в детали, посыл его был простой: к сорока трём годам мужику просто надоело ютиться в заброшенных хибарах и пытаться найти что-то ценное в куче хлама. И ладно бы он был один — Петруха не мог бросить своих. Если ему и удалось бы найти себе место в этом мире, с таким-то рангом, то вот мелочь, которую он таскал за собой, никуда бы не взяли.

Вскоре он раздал своим людям распоряжения разгрузить машину и осторожно привезти остатки моего добра в имение, и мы остались вдвоём.

— Вновь прошу прощения, господин барон, — низко поклонился Перун. — Признаться, не знаю я аристократа, что пощадил бы таких дураков.

— Порядок, Петь, — я похлопал его по спине. — Ты только помни о том, что этот шанс — последний. Служить верно, закон не нарушать. Всё, что я прошу.

— Клянусь, — кивнул Петруха. — И за своими буду глаз да глаз… Правда молодые они ещё, дурные. Быть может, по первой, чудить будут… Но я их в чувство быстро приведу.

— Будем надеяться. Встречаемся у меня в имении через три часа. И ещё кое-что…

— Да, ваше благородие?

— Во-ро-та.

* * *

Я был собой доволен: едва за полдень, а бóльшую часть дел я успел закрыть. Из важных на сегодня оставалось последнее — получить разрешение на строительство рабочего посёлка в администрации. Именно туда я и ехал, обдумывая события дня.

Спорное ли решение — взять под крыло стайку сомнительного качества уголовников? Определённо. Жалел ли я? Нет. Скорее, наоборот!

Да, напортачили они знатно, и бед принесли Каменскому району прилично. Но что толку от них было бы в темнице, или на плахе? А тут пользу приносить будут. Из страха, по первому времени, но тут уж ничего не поделаешь. Такие должны бояться. Тогда и работа лучше идёт, и мысли порочные в голову не лезут.

Понравился мне Петруха. Простой, в меру