Чистильщик звука - Джеймс Грэм Баллард Страница 8

чем-то женщина, где-то ворчал себе под нос мужчина, рядом ругался другой и плакал взахлеб ребенок. И за этим ровный фоновый шум: бесконечное бормотание телепрограмм, скороговорки реклам, однообразные монологи спортивных комментаторов, взрывающиеся криками викторины — все на октаву выше естественного уровня и оттого напоминающее какую-то зловещую пародию на самих себя.

В соседнем проходе грохнул выстрел, и за ним тут же последовали крики и вопли. Мадам Джоконда ничего не слышала, но пульс участился так, что ей пришлось остановиться.

— Подожди, не спеши так. Расскажи, что они говорят.

Мангон выбрал щит и внимательно прислушался. Звуки шли, похоже, из квартиры над прачечной самообслуживания. Бормотали невнятно стиральные машины, постукивал беспрерывно кассовый аппарат, гудел почти неслышно граммофон.

Он покачал головой и жестом предложил мадам Джоконде следовать дальше.

— Что они говорят? — не унималась она. Мангон снова остановился, навострил уши, подождал… На этот раз повезло больше. «…Он убьет тебя, если узнает, что ты здесь… убьет нас обоих… что нам делать», — возбужденно шептала какая-то женщина.

Мангон начал записывать. Мадам Джоконда, сгорая от любопытства, нависла над его плечом, но тут он узнал голос и скомкал листок.

— Ну же, ради бога, что это было? Не выбрасывай! Расскажи мне! — Она попыталась подлезть под деревянный щит и достать бумажный комочек, но Мангон удержал ее и быстро написал другое сообщение.

Адам и Ева. Извини.

— Что? Фильм? Как забавно! Ну же, давай, попробуй еще!

Спеша загладить вину, Мангон перешел к следующему щиту, обслуживавшему семейное крыло университетского корпуса. Уборка там всегда отнимала много времени, но он сразу наткнулся на золотую жилу. «…Боже мой, везде Барток… эта чертовка Стейнер… Держу пари, она спит с ней…»

Записывая все на ходу, Мангон тут же передавал листки мадам Джоконде, и та, щурясь от напряжения, один за другим жадно поглощала их. Однако, передав с полдюжины, он потерял нить и остановился, чем сильно ее расстроил.

— Ну же, в чем дело? Продолжай. — Она разжала пальцы, и записки упали на землю. — Трудно, да? Надо научить тебя стенографии.

Они добрались до щитов, заполненных в самые последние дни. Внимательно прислушавшись, Мангон различил голос Пола Меррила: «…Трансоник требует… Город рухнет, как древний Иерихон».

Он хотел задержать мадам Джоконду, убедить ее подождать минут пятнадцать с тем, чтобы представить отредактированные фрагменты недавнего обещания Альто, но она упорно стремилась все дальше и дальше.

— Ты сказал, что твой друг, Галлахер, убирает в «Видео-Сити». Где это может быть?

Гектор Легран. Конечно, подумал Мангон. И как только он не понял сразу. Теперь появился шанс посчитаться кое с кем.

Он указал на участок неподалеку.

Пробираясь между щитами, Мангон помогал спутнице переступать через балки и опоры и заботливо отводил подол широкой юбки и полы шляпы от ржавых железяк и торчащих отовсюду обломков.

Отыскать Леграна оказалось не так уж трудно. Еще на подходе к щитам Мангон услышал жесткий, категоричный голос магната, заглушавшего все прочие голоса, доносящиеся из участка «Видео-Сити». Вообще-то Галлахер убирал лишь дюжину кабинетов высшего начальства, главным образом для того, чтобы избавить их от неприятных отголосков назойливых речей Леграна.

Оставалось только найти главные апартаменты, где и могло происходить что-то по-настоящему важное и конфиденциальное.

Всего щитов было около двух десятков, и большинство оказались заполнены нескончаемым эхом угодливых «Да, Гектор», «Спасибо, Гектор», «Великолепно, Гектор». Два или три щита выделялись на общем фоне странной молчаливостью — к ним-то Мангон и увлек мадам Джоконду.

Здесь остались отзвуки разговоров Леграна с его личным секретарем. Чистильщик достал карандаш и прислушался.

«…Из Третьего национального банка. Трансферт на два миллиона в частный холдинг, и пригрозите амортизацией активов… составьте заново избавительные оговорки, включая отказ от обязательств по…»

Мадам Джоконда тронула его за плечо, но он только отмахнулся. Бо́льшую часть щита занимали разговоры о каких-то сомнительных финансовых сделках, но ничего такого, что могло бы серьезно прищемить Леграна, похоже, не было.

А потом Мангон вдруг услышал…

«…«Бермуда Хилтон». Частный остров с якорной стоянкой, чистым пляжем, в прибрежных водах полно рыбы… Мне наплевать — отправьте, поставьте сети… Имоджен полетит из Айдлуайлда под именем миссис Эдны Берджес… предупредите таможню, чтобы ее не трогали…»

«…Позвоните Картье, нужно что-нибудь для графини, карат, скажем, на семнадцать… потолок — десять тысяч. Нет, пусть будет восемь тысяч…»

«…Гардеробщица в «Тропикабане». Обычное досье…»

Мангон старался как мог, чтобы не отстать, но Легран диктовал быстро, и записать удавалось только отдельные фрагменты. Мадам Джоконда с трудом разбирала его каракули и, по мере того как разгорался аппетит, раздражалась все сильнее. В конце концов в порыве ярости она просто швырнула записи на землю.

— Ерунда! Ты все пропускаешь! — воскликнула дива и, в сердцах ударив кулаком по одному из щитов, обиженно всхлипнула. — Боже, боже, боже, какая нелепость! Господи, помоги мне, я схожу с ума…

Мангон тут же поспешил к ней, обнял за плечи, поддержал, но она оттолкнула его, продолжая изливать свою досаду и нетерпение.

— Бесполезно… все бесполезно… какая же я глупая… какая…

— ХВАТИТ!

Крик разрезал воздух, как нож гильотины.

Оба отпрянули, ошарашенно глядя друг на друга. Мангон осторожно прикоснулся пальцами к губам и протянул дрожащие руки. Где-то внутри его начал ослабевать и распускаться тугой, затянутый наглухо узел.

— Хватит, — произнес он грубоватым, но спокойным голосом. — Не плачь. Я помогу тебе.

Некоторое время мадам Джоконда смотрела на него изумленно, а потом испустила восторженный вопль.

— Ты можешь говорить! К тебе вернулся голос! Поразительно! Ну же, скажи что-нибудь, ради бога, да побыстрее!

Мангон еще раз ощупал рот, пробежал пальцами по горлу и задрожал от волнения. Лицо его просветлело. Словно мальчишка, он запрыгал от радости на месте.

— Я могу говорить! — повторил чистильщик, словно не веря себе.

Голос его звучал поначалу грубовато, но потом соскользнул на сопрано.

— Я могу говорить, могу говорить, могу говорить! — произнес он громче, учась контролировать вернувшийся дар, и, откинув голову, крикнул во всю силу: — Я МОГУ ГОВОРИТЬ! СЛУШАЙТЕ МЕНЯ! — Он сорвал с рукава блокнот и бросил через щит.

Мадам Джоконда со смехом отступила.

— Мы слышим тебя, мой милый. Как замечательно. — Она задумчиво посмотрела на чистильщика, счастливо прыгающего в узком промежутке между щитами. — И будь осторожен, не переутомись, а то снова его потеряешь.

Пританцовывая, Мангон подошел к ней, схватил за плечи, крепко сжал и вдруг понял, что не знает ее имени.

— Мадам Джоконда, — заговорил чистильщик серьезно, спотыкаясь на словах, произнести которые было так просто и в то же время невероятно сложно. — Вы вернули мне голос. Все, что вам угодно… — Он не договорил, запнулся и