Чистильщик звука - Джеймс Грэм Баллард Страница 7

Позавтракала мадам Джоконда хорошо — стаканчиком бурбона и содержимым одного из пузырьков. За городом она благосклонно посматривала на поля, растянувшиеся по обе стороны автострады, и беззаботно мурлыкала что-то на мотив из «Фигаро».

С удовольствием наблюдая за ней, Мангон радовался ее хорошему настроению. Решив посвятить ей все свободное время, он даже отказался от вызовов на день и был готов сделать то же самое на следующую неделю и даже месяц. С ней он наконец чувствовал себя в полной безопасности. Прикосновение ее руки, тепло ее плеча добавляли уверенности и сил. Он гордился тем, что может помочь этой женщине вернуть утраченную славу.

Машина свернула с автострады на узкую грунтовку, которая вела к свалке. Тут и там между дюн виднелись развалины корпусов старого завода по производству взрывчатых веществ, белые оцинкованные крыши лачуг, в которых ютились мусорщики. Заброшенные, необитаемые дюны растянулись на несколько миль. Они миновали руины развалившихся у дороги ворот; когда-то завод был окружен забором, но теперь проникать за ограждение стало просто незачем. Место странных отзвуков и гнетущей, болезненной тишины, накрытое мрачными миазмами миллиона сжатых звуков, уединенное и таинственное, оно напоминало кладбище бесчисленных частных разговоров, споров, пререканий.

Первые звуковые свалки появились ярдов через двести-триста по правую сторону дороги. Они предназначались для авиационного шума, собранного с городских улиц и в муниципальных зданиях, и представляли собой заграждения из плотно спрессованных звукопоглощающих панелей, занимавших площадь в несколько акров. Эти панели были чуть больше обычных — двадцать футов в высоту и пятнадцать в ширину. Поддерживаемые прочными деревянными подпорками, они стояли один против другого, образуя произвольный лабиринт переулков, что-то наподобие площадки для хранения рекламных щитов. Над дюнами выступали только верхушки панелей, но акустический заряд ударил Мангона с силой молота, обрушившись ревом садящихся и оглушающим свистом разбегающихся по дорожке реактивных лайнеров, беспрерывным, раскалывающим голову гулом, громадным зонтом висящим над комплексом.

Со всех сторон к ним уже летели разрозненные, сорвавшиеся с ограждений случайные звуки. Над всей зоной, подпитываемый свалками внизу, висел плотный звуковой слой, невидимый, но ощутимый и зловещий, будто огромная грозовая туча. Время от времени, особенно после периода летних отпусков, поле звукового давления раскалывалось и разряжалось, обрушивая на панели потоп кошмарного шума — не только собачий вой и кошачий визг, но и скрежет и грохот машин, экспресс-поездов, ярмарочных площадей и самолетов, какофоническую музыку бетонной цивилизации.

Звуки эти, хотя и более высокого регистра, различал только Мангон. Мадам Джоконда не слышала ничего, лишь ощущала давящую депрессию и нарастающее раздражение. Казалось, сам воздух скрежещет и скрипит. Заметив, что спутница начинает хмуриться, Мангон взял ее руку и прижал ладонью к ее же лбу. Потом поднял окно, знаком показал ей сделать то же самое и включил установленный под приборной доской соновак — очистить кабину от диссонансов.

Мадам Джоконда расслабилась во внезапно наступившей блаженной тишине. Через некоторое время, когда они проезжали мимо еще одного, установленного ближе к дороге, ограждения, она повернулась к Мангону и начала что-то говорить.

Вдруг она испуганно дернулась. Шляпа опасно накренилась. Голос пропал. Губы шевелились, но никаких звуков не было. Ее как будто парализовало. Сжав в отчаянии горло, она глубоко вдохнула и крикнула.

Услышав слабый писк, Мангон обеспокоенно повернулся и увидел, что мадам Джоконда бормочет что-то, указывая беспомощно на горло.

Секунду-другую чистильщик непонимающе таращился на нее, а потом, согнувшись над рулем, зашелся в беззвучном смехе, хлопая ладонью по колену и приборной доске. Успокоившись, он показал на соновак, наклонился и прибавил звук.

— …ууууууухх… — услышав свой стон, мадам Джоконда торопливо поправила шляпу. — Какой грязный трюк! Ты должен был предупредить!

Мангон усмехнулся. В кабину снова поползли нестройные звуки. Он опять повернул регулятор громкости и, взяв карандаш, написал:

Теперь ты знаешь, каково это!

Мадам Джоконда открыла было рот, чтобы ответить, но вовремя остановилась, икнула и нежно взяла его за руку.

4

Приближаясь к боковой дороге, Мангон сбросил газ. Впереди, слева, в двух сотнях ярдов, на дюне над одним из заборов стоял облезлый домишко. Они подъехали, свернули на круглую бетонную площадку внизу и сдали назад, к разгрузочной платформе с батареей выкрашенных красным гидрантов, оснащенных манометрическими коллекторами и трубами, убегающими к частоколу, целому лесу шумопоглощающих щитов. Образуя извилистые коридоры, они напоминали декорации из какого-то сюрреалистического фильма.

Спускаясь из кабины грузовика, мадам Джоконда ожидала столкнуться с такой же волной депрессии и перегрузки, как у свалки авиационных шумов, но воздух здесь был живой, ломкий, с всплесками напряжения и восторга. По пути к домику Мангон объяснил:

Звуки вечеринок — моя компания.

Двадцать или тридцать ближайших к домику щитов были предназначены для защиты от разнородных вибраций разговоров, наполнявших остальные панели. Просыпаясь по утрам, Мангон слушал смех и треп, получая такое же удовольствие от сплетен и шпилек, как если бы сам принимал участие в вечеринках.

В доме была только одна комната с большим окном, выходившим на ограждение и надежно изолированным от шума снаружи. Бегло оглядев скромное жилье и не выказав при этом большого интереса, мадам Джоконда отделалась несколькими замечаниями общего свойства и подошла к окну. Приоткрыв его, она осторожно прислушалась к потоку окруживших ее атмосферных смещений и указала на домик у дальней стороны ограждения:

— А это чей?

Галлахера. Моего напарника. Он убирает в городском совете, университете, «Видео-Сити» и больших особняках на Пятой и А-стрит. Сейчас как раз работает.

Мадам Джоконда кивнула и с любопытством оглядела забор.

— Как интересно. Словно в зоопарке. Разговоры, разговоры, разговоры. И ты можешь слышать их все. — Быстрым и заученным движением запястья она защелкнула браслеты.

Мангон сел на кровать. Домик вдруг стал маленьким и грязным, и то, что гостья не проявила к нему интереса, опечалило его. По пути на свалку он все время думал, как и чем будет развлекать гостью. К счастью, ее заинтриговал забор. И когда она предложила прогуляться, Мангон с радостью согласился.

Внизу, на разгрузочной платформе, он показал, как опорожнить автоцистерну: подсоединить выпускной шланг к гидранту, отрегулировать давление с помощью коллектора и скачать мусор в панели.

Большая часть забора пребывала в состоянии постоянного возбуждения, как толпа болельщиков на футбольном стадионе. Ведя гостью между щитами, Мангон предусмотрительно выбирал проходы поспокойнее. Со всех сторон их окружали непринужденные и капризные голоса, в воздухе бесцельно плавали фрагменты разговоров. Где-то жалобно умоляла о