Город живых мертвецов - Флетчер Прэтт Страница 3

Примерно через милю или две я увидел дома — небольшое селение, зажатое между дорогой и рекой. Но там не было видно ни малейших признаков жизни. Возможно, дело было в раннем часе, однако я обратил на это внимание — как и на иные признаки запустения, встречавшиеся на пути, — и у меня тревожно защемило сердце. Чем ближе я подходил, тем сильнее росло моё удивление: в этой деревне, которая по легендам нашей долины должна была быть местом великим и славным, не слышалось ни голоса, ни лая собаки, не видно было и дыма над трубами. Страх охватил меня, и я бросился вперед, несмотря на свою слабость. Но уже у первого дома опасения мои подтвердились. Дверь криво висела на петлях, покрытых ржавчиной, порог был расколот и изрыт зимними морозами, а разбитые окна глядели на мир, скрывая за собой лишь тлен и запустение.

Я поспешил к следующему дому, затем к ещё одному, и так прошел через всё селение. Одни были сложены из камня, другие — из чистейшего стекла, но все без исключения пустовали; это была деревня мёртвых, где не осталось следов ни смерти, ни жизни. Лишь на самой окраине я услышал овечье блеяние и, направившись на звук, набрел на отару. То не были ухоженные, тучные овцы, каких мы держим в Альвросдейле, а тощие, костлявые животные с шерстью, полной колючек. При моем приближении они бросились к лесу. Я натянул лук, сразил одну ярку и, взяв мясо, вернулся к домам, надеясь приготовить еду в этом разоренном месте. Однако ни в одном доме, куда бы я ни вошел, не нашлось даже подобия очага. Всё пространство в них занимали Машины, обратившиеся теперь в прах и ржавчину, да иные приспособления, назначение которых я не понимал. Поэтому я развел костер под открытым небом, набрав сухих ветвей под деревьями.

Пища изрядно подкрепила мои силы. Набив суму таким количеством мяса, какое мог унести, я двинулся дальше по дороге. Вскоре я миновал еще один Дом Энергии — столь похожий на тот, что стоит у нас, будто их возвели одни и те же руки. Обуреваемый сильным страхом, я сделал широкий крюк, обходя его стороной, хотя в том и не было нужды: как и всё прочее в этой долине, он был безжизненным.

Мертвый город

Мне и теперь, оглядываясь назад, больно вспоминать о том, как я достиг этого места после столь изнурительного пути. Ибо во всей той земле Англесков я не встретил ни единой живой души и не слышал ничьих голосов, кроме воя диких псов, доносившегося то издалека, то совсем рядом. Дни напролет я шел вперед, минуя множество селений — ладных, крепких и прекрасных; большинство из них были выстроены из сияющего стекла, свидетельствуя о былом величии Англесков. Все они были полны чудесных Машин — и все лежали в руинах, изъеденные ржавчиной, оскверненные зверьем, испещрённые следами дождей и растерзанные бурями. Ночами я часто укрывался в подвалах этих домов. Днём шёл дальше, добывая себе пропитание: то овцу, то свинью — в зависимости от нужды и того, что попадалось на пути. Однажды я добрался до места, где домов было больше, а лес отступил, и я увидел самое большое скопление домов из всех, что когда-либо видел человек. Иные из тех домов походили на те, о коих я слышал в легендах, — могучие башни, вершинами уходящие в облака, так искусно сложенные из камня и бронзы, что зубы времени едва их коснулись. Но и они были мертвы и покинуты, как и всё прочее; лишь птицы вили гнезда за разбитыми окнами, да свиньи бродили по улицам этого печального места.

Почти целый день я плутал по улицам города, а когда пали сумерки, стал искать подвал для ночлега. Но едва я принялся за поиски, как увидел среди сонма башен одну-единственную, в окне которой теплился свет. Великая, неистовая надежда вспыхнула во мне: неужели здесь еще живут люди? Хотя к ней и примешивался страх, что это лишь ловушка Демона Энергии, решившего заманить меня в свои когти. Впрочем, ради чего я проделал столь долгий путь по этой скорбной земле, если не ради приключений? И я устремился к той высокой башне так быстро, как только мог, пробираясь сквозь запутанный лабиринт улиц.

Ночь окончательно вступила в свои права, прежде чем я достиг цели. Башня возникла передо мной внезапно, когда я свернул за угол очередного колосса и оказался на поросшей лесом квадратной площади, вклинившейся прямо в сердце города. Когда я пересекал этот участок, в подлеске шевельнулась лисица, и на мгновение между мной и весенней луной проскользнула тень ночной совы. Башня возвышалась предо мной — гора из камня и стекла, не уступавшая размерами самой Южной горе, безмолвно темнеющая своими окнами, кроме четырех или пяти у самого основания и целого этажа высоко наверху, откуда и исходил тот свет, что я приметил издали.

Я подошел ближе и увидел лестницу, ведущую к огромной бронзовой двери. Она не поддалась, когда я налег на нее плечом, не было ответа и на мой стук. Поскольку час был уже поздний, я принялся искать место для ночлега, решив вновь попытать удачу и проникнуть в башню с наступлением дня.

Когда солнце позолотило вершины башен великого города, я поднялся, чтобы повторить попытку. Как и прежде, бронзовые двери были накрепко заперты; однако здание простиралось вширь так же, как и ввысь, и я не отступил, надеясь отыскать иной путь внутрь. Вскоре я наткнулся на другую дверь, поменьше, расположенную вровень с мостовой. Я толкнул её; она слегка пошатнулась, и я налег на неё плечом. Под моим натиском дверь и замок поддались, и я ввалился внутрь.

Я оказался в длинном зале, слабо освещённом высокими узкими окнами по обе стороны от входа. Вдоль стен тянулись ряды дверей. Твёрдо решив довести затею до конца, я толкнул первую. Она не открывалась; но то, как она отреагировала на мой толчок, подсказало мне, что это раздвижная дверь, и, сдвинув ее в сторону, я вошел внутрь. Комната оказалась не больше чулана в доме моего отца в Альвросдейле, и такой же темной и лишенной окон. Дверь за моей спиной сама скользнула на место. Я начал шарить по стенам в