Хиван — амбассадор - Василий Васильевич Горобейко Страница 17

— Черт! Как все плохо! Если ваш убар приведет сюда воинов, они все погибнут, и моей вины в том не будет!

Иван прыгнул на мотоцикл и помчался к Макарычу, который отконвоировал скандинавских ополченцев в противоположный край долины.

— Как тут у вас? Не бузят?

— Нет, конечно. Это же цивилизованные европейцы! А твои хавийя там ничего не учудят? Оружие так и валяется!

— Там некому. Там мужиков живых почти не осталось, а женщины у них не воюют. Да и не идиоты же они, вон коптеры на посадку заходят. В общем, вы тут разбирайтесь кого куда. Только смотри, их убар с десятком бойцов успел уйти за подмогой в соседнюю общину. Могут сдуру напасть. А я за пленными.

— Куда ты в одиночку?! Совсем сдурел, парень?!

— Они у хавадле, а это, сам знаешь, торгаши, а не воины. Явимся толпой, могут с перепуга какую-нибудь глупость учинить. Так что я лучше в одного, так быстрее и спокойнее.

— Подожди! Сейчас решим, на коптере тебя забросим.

— Не дури, Макарыч. Коптеры нужны раненых эвакуировать, а тут еще куча бездомных женщин и детей, и с задержанными разбираться предстоит. Все, я поехал.

И, не слушая возражений, Забелин выжал полный газ, направив «Арго» назад к броду. Уже подъезжая к переправе, он столкнулся с колонной из двух грузовиков и двух пикапов. Из головной машины выскочила Кавайка и жестом потребовала остановиться.

— Что там у вас?

— Опоздали. Было боестолкновение. Есть убитые и раненые с обеих сторон. Поселение полностью разрушено. Побоище мы остановили, правда, для этого мне пришлось убить их бесноватого конунга. Остальные задержаны. Сейчас туда ребята Бирюкова подтянулись на трех коптерах. А вы зачем туда?

— Марианна вновь глава поселения. С ней ее бабский актив. Увязались следом. Хотят мозги своим мужикам вправить, ну и детей забрать. Улаф даже не подумал о том, как пленных назад везти.

— Нет там ваших пленных. Они у хавадле.

— Так ты что это задумал? Ты туда за пленниками один собрался?! И как ты их вызволять думаешь? Как назад везти? Тебя что, этот Рыжий Олух перед смертью покусал, или ты сам по жизни бешеный?

— Успокойся. Все под контролем. Хавадле — торгаши. Все, что мне грозит, так это то, что обдерут до нитки. Да и не угнаться вам за мной, а каждая минута на счету.

— Тогда я с тобой! Подожди секунду, я Марианну в курс дела введу…

— Нет. Скорость упадет в разы. Да и не будут хавийя с женщиной разговаривать. Ты лучше вот что. Костя говорил, что вы над безопасностью финансовых расчетов работаете?

— Да, но причем здесь это?

— Ты можешь заблокировать счета у глав торговых домов хавадле?

— Сложно. Нужна санкция банка Цитадели, но теоретически возможно.

— Хочешь спасти детей? Тогда сделай это и желательно до того как я доберусь до этих торгашей.

— Блин, ну у тебя и хотелки! Ладно, вали уже, герой-одиночка!

7

Как не спешил, но к городу Хавадле Иван добрался только часам к четырем. Хотя нужно иметь очень развитое воображение, чтобы назвать поселение хавийского аналога цыган городом. Скорее, это было похоже на выставку современного зодчества под открытым небом. Вдоль трассы на расстоянии пары километров, на приличном расстоянии друг от друга были разбросаны шедевры местной архитектуры: и четырехэтажные замки, и огромные римские домусы, и просто безалаберные нагромождения стандартных местных жилых блоков. Общее было только одно: высокие, глухие заборы, окружающие каждую такую постройку.

— Ну и где мне искать пленников? — поинтересовался Забелин у старого толстого варана, развалившегося в тени придорожного куста. — Можешь не отвечать. Вопрос был риторический! Так, нужно выбрать самый большой и богатый особняк! Знаешь что, ящерица, а начну я с вон того домуса. У его хозяина, по крайней мере, есть художественный вкус.

На настойчивый стук открылась небольшая калитка и на улицу высунулся здоровенный чернокожий детина в рабском ошейнике. Окинув Ивана оценивающим взглядом, он на хорошем английском поинтересовался, что угодно господину.

— Господин желает переговорить с хозяином данного дома и как можно скорее.

— Хозяин не ждет гостей. Как мне о вас доложить?

— Скажи, что прибыл посланник Цитадели по очень срочному и важному делу.

— Какому именно делу?

— Будешь много расспрашивать, так и помрешь в рабском ошейнике. Дай понять своему хозяину, что у меня нет времени ждать. Если он промедлит, я постучу в соседские ворота, и тогда эксклюзивную информацию получит его сосед.

— Информация — ценный и скоропортящийся товар. Момбаса, впусти дорогого гостя.

Ворота распахнулись, и Иван въехал в просторный внутренний дворик, в котором свободно разместились: здоровенный шестиосный грузовик, два явно навороченных джипа, старенький, побитый жизнью пикап и два обычных грузовичка, наподобие ГАЗ-66. Хозяин — худощавый очень высокий гладковыбритый хавийя, одетый в какую-то невообразимую хламиду, должную, по-видимому, изображать римскую тунику, нацепил самую радушную улыбку.

— Я видел, как вы стояли на холме над городом, и я счастлив, что ваш выбор пал именно на мой дом. У вас очень необычный мотоцикл. Не хотите продать?

— Свой нет, но такие скоро появятся в продаже в магазинах Цитадели и у вас еще есть шанс стать эксклюзивным дилером «Арго» на землях хавийя. А если вы мне поможете в моем деле, то вам это не будет стоить ни одного койна, уважаемый… э?

— О! Для вас просто Сахин. А как мне называть своего благодетеля.

— Хавийя зовут меня Хиваном.

— Для меня честь принимать в моем скромном доме Дваждырожденного! — Сахин старательно изобразил глубокий поклон. — Любое ваше желание будет исполнено, как мое!

— Замечательно. Один из ваших кланов заказал койсу Гиси похищение группы детей из Валгаллы. Я молю Благого Барвако, чтобы это были не вы.

— Я — малак алла-гумар, мы не занимаемся работорговлей. Только крупный бизнес. Если кто и мог додуматься до этого, то только какой-нибудь мелкий купчишка из ло-одонов. Но и то маловероятно. Я, конечно, из уважения к вам свяжусь с соседями, расспрошу, но вы точно не там ищете! Эй, Фейсала, пробегись по соседям, узнай, не слышал ли кто о похищенных белых детях. А мы пока пройдем в эскедру, я угощу вас замечательным романским вином!

— Многоуважаемый Сахин, боюсь, вы не понимаете