Контракт с грядущим 1 - Михаил Никитич Ишков Страница 4

– Нет, ребята! – я решительно отказался. – Я из двадцать первого века. В открытом космосе ни разу не был. И уговора такого не было. В земных условиях я еще мог бы поддержать святую силу – проверил бы сохранность сакральных раритетов, провел бы инвентаризацию доисторических артефактов, подсчитал бы количество нераскрытых исторических тайн, а в космосе, да еще на Марсе или Сатурне, – увольте! Тем более эта адская печь – Меркурий!.. Пусть этим Василь Василич занимается. Кстати, как наш бессмертный? Еще жив? Бродит по земле?

Собеседники вздохнули:

«…бродит. Замаялся, старик, на волю просится. О смерти мечтает».

…вот еще одна приманка. Мало того, что человеческая история с трудом добрела до двадцать пятого века от Рождества Христова, мой дружище и наставник Василь Василич все еще землю топчет. Если принять во внимание, что когда-то, прóклятый Христом, центурион Антоний Лонгин служил в Шестом Железном легионе, а потом бессчетно менял личины – то Вечный жид, то Густав Крайзе, то дон Хуан, то главный лешак, призванный оберегать чудесные артефакты Земли, – до сих жив и мечтает о смерти, как тут устоишь?!

Однако просто так я сдаваться не собирался.

…отдыхал я в своей усыпальнице, погружался в былое и думы, а тут на тебе – вставай, собирайся, спеши на работу! Опять пересчитывай все, что можно пересчитать, спасай, что можно спасти – наскальные рисунки, пещерные схроны и стоянки, магические камни и заповедные уголки, таинственные символы, полузабытые легенды, загадочные рукописи…

Опять придется перебрать в коллективной памяти человеческого рода древние мифы, народные баллады, сказки, чудесные родословные. Одним словом, поискать ответ, что с нами было, что будет и где отыскать заветный остров, а на нем магический ключ к будущему.

Трудность в том, что этот ключ охраняет многоглавый дракон, скроенный из мелочных страстей, неподъемных для двуногих антропов, – гордыни, зависти, трусости, гневливости, безумной уверенности кучки людей, что только они обладают истиной; кто видит в неверующих врагов; кто пренебрегает подлинной картиной мира и разглядывает его через призму собственных измышлений о том, что хорошо и что плохо.

– Ну, а вы?

«… мы что! Мы пообещали. Если получится, наградой этому ходячему раритету, начальнику и смотрителю будет долгожданная и надежная смерть. В памяти людской ты, Мишаня, тоже навечно запечатлишься, мы уж постараемся».

После паузы.

«…мы ему и так и этак, а он в бутылку – что же, мне одному за всех хранителей лямку тянуть? Уже третье тысячелетие кончается, а вы на старике все воду возите. Где Змей Огненный волк, он же Серый волк? Где Каллиопа и муж ее, храбрый богатырь Георгий-меченосец? У них и детишки есть, то есть были. Их завербуйте».

Мы отвечаем: «…все заняты. У них дел по горло».

Дед уперся: «…без Мишустика не пойду!»

«Так что уважь деда».

Я съязвил.

– Как мне его уважить!? Я уже забыл, где какой артефакт спрятан, какое заклятье надо произнести, чтобы оживить его; какой гимн надо спеть, чтобы одухотворить прошлое. Я даже забыл, где волшебная живительная сила скапливается. И вообще, не могу я сразу целый кусок истории длиной в четыре века вот так взять и осилить.

«…мы тебе поможем. Все сделаем! Не сомневайся!»

Ага, не сомневайся! Как до конкретики дошло, у них того нет, этого. Я, например, поинтересовался: как теперь сказка воплощается в жизнь?

Наипростейший вопрос!..

Какие анекдоты нынче рассказывают? Как соотносятся они с космической моралью, или людишки все еще поклоняются незамысловатым допотопным истинам – «чтобы возвысился один, другой пасть должен», «победителей не судят», «чемпиону достается все», «мы – самые исключительные», «кто, кроме нас, способен сказку сделать былью».

Голоса наперебой начали доказывать, что «…Олимпийские игры до сих пор проводятся», «…люди в общем и целом женятся на особях противоположного пола», «…музыку до сих пор слушают, Бетховена там, Чайковского…»

А как коснулось дела, в мозгах по-прежнему полным-полно тараканов – вóйны, склоки, насилие. Та же привычная отмазка – ничего личного, только бизнес. Одним словом, у сильного всегда бессильный виноват, история тому примеров много знает.

…они говорили и уговаривали. Приводили ужасающие примеры человеческой гордыни и жестокости. Пообещали снабдить меня боевой оболочкой, в которой я появился в Нангакане.

– Моим боевым роботом, хотите сказать? – усомнился я.

Они в один голос затараторили – «твоим, твоим! Родным, сверхпрочным!..»

– Тогда и официальными отчетами, что и как случилось на Земле за эти четыреста лет.

«Обязательно!»

По мере знакомства с историческими материалами у меня невольно, исподволь всплыл вопрос – по какой причине галактические хранители так отчаянно запаниковали, что не нашли иного выхода, как спешно разбудить прежнего, давным-давно ушедшего в небытие хранителя? И главное, почему я понадобился им именно в XXIV столетии – ответа не получил.

* * *

Когда выбрался на свет Божий – уже в боевой оболочке, с кипой флешек в рюкзаке, – первым делом оглядел планетную твердь, на одной из сопок которой меня предали земле.

Передо мной открылся прежний дивный мир.

…сверху до ближайшего хребта, окружавшего гробницу с севера и запада, голубело небо. Очертания покрытых сизой дымкой далеких покатых вершин на востоке скрадывала гигантская грозовая туча. В той стороне, в одном из распадков, я отчетливо разглядел три раскинувшиеся одна над другой радуги – все полноцветные, насыщенные праздничными оттенками. Вблизи живописной сопки, в которой меня похоронили, звонко перекатывались струи горной речки.

Я знал это место. Оно располагалось в Восточной Якутии, где на Земле которое тысячелетие хранился самый чистый воздух. Даль здесь просматривалась на сотню километров. Сейчас, правда, до сотни было далеко – густая вечерняя дымка скрадывала расстояния.

Где-то здесь проложила свой путь к Индгир-реке быстроводная Брюнгаде.

Я присел на камень, вспомнил былое. В ту пору магические объекты, сохранившиеся на Земле, были у нас под присмотром. Между собой, в сонме, мы называли отданные нам в ведение сакральные предметы артефактами. Это множество казалось необъятным, бессчетным. Оно соединяло нас, прямоходящих антропов, называющих себя людьми, в целостное сообщество или, по-научному, в планетарный симфониан, то есть мировую неразрывную сеть, в которой происходило то, что мы именуем буднями или сегодняшним днем.

…называли нас в ту пору «Wächterами». Случалось, окликали «хранителями», «кураторами», «киперами», а то и уотчдогами (watchdogs).

Как сейчас – не знаю.

* * *

Деда я разглядел издали. Он, опираясь на посох, с трудом взбирался на сопку.

Когда подошел ближе, поздоровался…

Отдышавшись, укорил.

– Чего расселся? Вставай. Теперь не до хиханек и хаханек. Сейчас не время отрицать очевидное! Теперь не время