"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард Страница 234

Ангел в моей голове плохо справляется со всем этим. Полное дерьмо. Мне не принесло радости нахождение в заложниках, когда он взял верх, пока я болел зомби-худу. Мне хватило его режима мальчика из церковного хора, так что теперь он может плестись в хвосте, пока я придумываю способ выбраться отсюда.

То, что на расстоянии выглядит как туман, изменяется и разделяется. Это пар, выходящий из огромной старомодной открытой печи под гигантским котлом с трубопроводами наверху. Как сцена из «Метрополиса»[731]: безучастные, но эффективные рабочие снимают души с цепей транспортёра и швыряют их в огонь. Те, кто не поджаривает дважды мёртвых, регулируют чугунные клапаны и огромные рычаги. Они проверяют датчики и отводят ураганы пара, поддерживая стабильное давление.

Я проталкиваюсь сквозь толпу. Это как идти по пшеничному полю. Они настолько бестелесны, что я едва чувствую духов вокруг себя. Морозильник тянется на мили во всех направлениях. Я мог бы бродить здесь годами, так и не увидев ни единого знакомого лица.

— Генерал Семиаза! — кричу я.

Головы медленно поворачиваются в мою сторону. Это движение расходится рябью, словно я бросил камень в пруд мёртвых. Давно здесь никто ни на что не обращал внимания.

— Генерал Семиаза!

Ничего. Я роюсь в кармане и достаю зажигалку Мейсона. Зажигаю её и держу высоко, словно надеясь услышать на бис «Свободную птицу»[732]. Комната наполняется светом. Тысячи душ, годами не издававшие ни звука, внезапно пытаются говорить. Это похоже на ветер с дальней стороны холма. Некоторые души бросаются ко мне и падают на колени, молитвенно подняв руки. Они считают меня Иисусом на Страшном суде, сошедшим, чтобы спасти их. Извините, но вряд ли любой из вас находится в верхней части списка на Вознесение.

— Семиаза!

Кто-то кричит мне в ответ. Голос сначала слабый, но становится громче по мере того, как толпа расступается, пропуская кого-то, пробивающегося сквозь неё. Я мало что могу сказать о нём, кроме того, что на нём грязные ошмётки адовской офицерской формы. Я направляюсь к нему с зажигалкой над головой.

Нам требуется около двадцати минут, чтобы встретиться посередине.

— Генерал Семиаза?

Он колеблется, не уверенный, стоит ли ему признавать это.

— Да, — отвечает он.

— Я здесь, чтобы вытащить тебя отсюда.

— Ты? И зачем бы Отцу посылать ангела за мной, одним из своих самых идейных предателей?

— Бог бы не прислал тебе пиццу даже на твой день рождения. И я не ангел. Я — Сэндмен Слим.

Семиаза худощав, но двигается изящно, как будто был создан для того, чтобы всегда быть в движении. Его лицо почти так же изуродовано шрамами, как и моё. Когда он улыбается, половина лица неподвижна.

— Ещё один? Я повстречал здесь внизу сотню Сэндменов Слимов. Ты впечатляешь не больше, чем любой из них. На самом деле меньше, в этих грязных лохмотьях. Кроме того, Сэндмен Слим — смертный. Ты же адовец.

— Нет. Не адовец. Это он, — звучит ещё один голос.

Я закрываю зажигалку и оборачиваюсь. Толпа вздыхает и стонет, когда свет исчезает.

Это Маммона.

— Нравится моё лицо, да?

Там, где должно быть его лицо, — сплошное жаркое из свинины с кровью.

— Привет, генерал. Как шея?

Семиаза смотрит на меня, но говорит с Маммоной.

— Это тот, кто разделал тебя?

Маммона кивает.

— Боюсь, да.

Я протягиваю Семиазе руку.

— Пожмите мне руку, генерал.

Он смотрит на меня так, как будто это последнее, чего ему хочется сделать.

— Я не прошу тебя быть соседом по комнате, но я проделал долгий путь, чтобы повидаться с тобой. Это меньшее, что ты мог бы сделать.

Он медленно поднимает руку и кладёт её в мою. Она обладает весом и массой. Я могу ощущать её.

— Маммона сказал правду. Они засунули тебя сюда живьём.

— И они с огромной радостью наблюдали, как я ухожу.

— Мне знакомо это чувство.

Мы оба смотрим на Маммону, который смотрит в свою очередь на нас.

— Ходят слухи, что ты не фанат Мейсона Фаима. Как ты смотришь на то, чтобы вернуть свои легионы и получить шанс остановить войну Мейсона на уничтожение твоего мира?

Он выпрямляется и расправляет плечи.

— Наша война с Небесами была справедливой. Она была за благородное дело освобождения ангелов от нашего рабского существования. Война Мейсона Фаима — чистое тщеславие. Он использовал его и страх, чтобы собрать присоединившихся к нему генералов. Я не хочу в этом участвовать и верю, что другие генералы согласны со мной, но слишком напуганы, чтобы сказать об этом. Как видишь по моему положению, публичное несогласие обходится дорогой ценой.

— То есть, ты бы хотел остановить его.

— Очень даже.

— Отлично. Тогда давай вытащим тебя отсюда.

Я не осознавал, как сильно сосредоточился на Семиазе, пока не закончил разговор. Разговаривать с другим созданием здесь внизу — это как быть затянутым в необыкновенный водоворот света. Когда я оглядываюсь по сторонам, мы окружены душами. Я узнаю многих из них. Большинство в передних рядах — это убитые мной военнослужащие мужчины и женщины. Здесь Азазель, мой старый хозяин, адовец, сделавший из меня убийцу. Вельзевул. Амон. Мархосиас. Валефор. С дюжину других. Есть адские нувориши в призрачных мехах и украшениях. За ними — ряды и ряды других душ адовцев и людей. Больше сотни. Я никогда прежде не видел их в одном месте. Я понятия не имел, что убил так много здесь внизу. Они напирают со всех сторон, пытаясь раздавить меня. Но Тартар превратил их в лишённых субстанции пустых духов. Тени на стеклянных панелях. Я на секунду являю гладиус, и они отступают, оставляя вокруг меня ничейную землю.

— Какой милый фокус. Если бы я знал, что ты на такое способен, то не стал бы давать тебе ключ, — заявляет Азазель.

— Как тебе в отставке, босс?

Азазель — это тот адовский генерал, который вложил мне в грудь ключ от Комнаты Тринадцати Дверей. Я использовал этот ключ, чтобы перемещаться по аду и убивать для него. Я перерезал ему глотку до того, как он успел попросить его обратно.

— Я задавался вопросом, увижу ли я тебе однажды здесь внизу, и вот мы здесь. Наконец-то воссоединились.

— Не слишком расстраивайся. Я прибыл по собственной воле.

— Я показал тебе твою силу. Я сделал тебя тем, кто ты есть. Мог бы проявить немного благодарности.

— Я мог бы замучить тебя до смерти, но убил быстро.

Глаза Семиазы сузились.

— Ты пришёл в Тартар добровольно. Зачем?

— За тобой.

Я бросаю взгляд на толпу. В ней всё ещё полно мёртвых генералов. Я говорю громче, чтобы они все слышали.

— У меня для вас хорошая и плохая новости. Хорошая новость заключается в том, что вам недолго придётся страдать здесь внизу. Плохая же новость состоит в том, что Мейсон Фаим собирается сжечь дотла всю вселенную. Ему плевать на Небеса. Он просто хочет хорошую базу для своей атаки. И, скорее всего, он собирается устроить её в течение ближайших нескольких часов.

Это привлекает их внимание. Я слышу шёпот, а затем настоящие голоса из толпы.

— Ты собираешься вызволить меня отсюда? — спрашивает Семиаза.

— Да.

— Это абсурд. Тартар существует сотни тысяч лет. Если бы можно было сбежать, кто-нибудь уже сделал бы это.

— В этом вся соль. Как думаешь, за кем скорее последуют армии ада — за смертным, который дал много обещаний, но ни одного не сдержал, или за самым великим крутым генералом на свете? Единственным адовцем, который когда-либо вышел из Тартара. — Это снова вызывает бормотание. Генералы склоняются друг к другу, словно разрабатывают планы сражений. — Итак, как нам это сделать?

— Ты не можешь, — возражает Азазель. Он смотрит на Семиазу. — Ты не можешь верить этому существу.

— А почему они должны верить тебе? — спрашиваю я. — Все знают, что ты послал меня убить их. Теперь же ты хочешь удержать их в Тартаре лишь потому, что не можешь выбраться? Как функционирует это место? Этот морозильник и есть Тартар, или эта машина? — обращаюсь я к Семиазе.