Единственная для звездных адмиралов - Алиса Линд Страница 13

— Вайгир, запусти межгалактическую связь со станцией Крастер-6!

Я замираю. Только бы его сестра была жива!

Спустя несколько секунд над соседним пультом возникает другая голограмма: сеанс связи принял гнар в медицинском халате, с серым помятым лицом и глазами, полными смертельной усталости.

— Приветствую. Говорит адмирал Тайрон, — представляется Люк. — Моя сестра… Люсия Харрон… Работает на вашей станции.

Лицо гнарского медика подергивается в скорбной гримасе. Меня окатывает ледяной волной. Нет. Ну пожалуйста! Внутри все сжимается в ком. Я будто переживаю ощущения, которые испытывает Люк. Меня физически корежит, хочется согнуться.

— Люсия Харрон… соболезную, адмирал Тайрон, — медик потирает переносицу. Взгляд становится мрачным. — Она была одной из первых заразившихся и… уже погибла.

Повисает глухая удушливая тишина. Я замираю. Не могу дышать. Не могу двигаться. Наблюдаю в отражение, а в ушах дубасит тяжелый редкий пульс. Меня мутит и колотит. Физически дурно, ноги не держат, и я вцепляюсь в металлическую окантовку иллюминатора. Теперь он посмотрит на меня и увидит не женщину… а убийцу своей сестры.

16. Ши

Люк медленно опускает руки. Рэйн не шевелится.

— Что… — Люк сглатывает. — Что с ней произошло?

— Мы… сделали что могли. Симптомы развивались стремительно. Вирус поражает центральную нервную систему. Начинается с онемения пальцев и спустя два часа после заражения происходит полный паралич и остановка дыхания, — врач замолкает, будто чувствуя всю неуместность такой информации, а потом добавляет виновато: — Если вас это утешит, Люсия не мучилась.

Я холодею окончательно. Это Аура-6. Только как? Убегая, я уничтожила почти все образцы. Не успела добраться только до первых результатов. Неужели Нексус выпустили на Крастер-6 именно мои первые наработки? Но для них на Крастере-6 смертность слишком высокая. Будто после меня Нексус доработали вирус или… что хуже — на них работает ещё сколько-то фрилансеров вроде меня.

Люк отключает связь.

Разворачивается и впивается в меня уничтожающим взглядом. Для него сейчас я — живое воплощение врага.

Нос не дышит, щеки мокрые, глаза наверняка красные. Я даже не пытаюсь скрыться или убежать. Это бесполезно. Я готова принять его гнев.

— Люк… — окликает его Рэйн, но тот не слышит.

Он в несколько шагов оказывается рядом со мной, хватает выше локтя, сжимает в стальных пальцах. Меня переполняет горечь и ужас. Я ненавижу себя и то, что сделала для Нексус, только Люку это не поможет. Это не вернет ему сестру.

— Это ты… — его голос переполнен яростью, болью, гневом.

— Про-ости-и… — меня трясет так, что звучит с заиканиями.

— Прости⁈ — он трясёт меня за плечи. — Ты убила её! Ты убила их всех!

— Я… я не знала… — бормочу захлёбываясь слезами. — Меня обманули… я не хотела…

Я всхлипываю, пытаясь сказать хоть что-то связное, но слова распадаются на куски.

— Ты не достойна жизни! — выговаривает он полным ненависти голосом.

Я в панике качаю головой, но Люк уже не слушает.

Он за плечо тащит к выходу с мостика.

Я понимаю, что он волочит меня к шлюзу и не сопротивляюсь. Я бы хотела сказать, что хочу жить, но его сестра тоже хотела жить. И я просто молчу.

Люк дотаскивает меня до шлюза и вжимает в металлическую стену.

Его глаза бешено сверкают, лицо искажается от боли, которую невозможно ни облегчить, ни принять.

Он хочет убить меня. И хочет этого так сильно, что даже не сдерживается, хватает за шею. Его пальцы сжимаются на моем горле… Он заносит кулак, но замирает, мышцы напряжены до дрожи. Я вижу его внутренний излом. Какое-то внутреннее противоречие не даёт ему придушить меня. Не даёт ударить. Не даёт убить.

— Шрад! — Он зло выдыхает… и его кулак врезается в стену рядом с моей головой. Металл дрожит под ударом. Под костяшками остается вмятина.

Я на мгновение замираю, наблюдая Люка таким. Он вызывает восхищение даже в таком разъяренном состоянии. На шее вздулись вены. Дыхание тяжелое. Белые красивые волосы растрепались.

Он дрожит.

Я не виню его за ненависть ко мне. На его месте я чувствовала бы то же.

Люк так и держит меня. Во взгляде лишь кромешная боль. И мне безмерно жаль, что я не могу её облегчить.

Внезапно наполненную тяжелым дыханием тишину прошивает холодный строгий голос Рэйна.

— Неправильно убивать её, — произносит он, появляясь из-за Люка.

Люк очень медленно поворачивается к нему.

— Что ты предлагаешь?

— Арест, — говорит Рэйн, но голос его звучит… слишком ровно. Он не смотрит на меня. Не осуждает, не злится, но и не оправдывает. Я для него не преступница. Но и не человек, заслуживающий защиты. — Доставим её на Сеорин. Отдадим под суд как пособницу геноцида.

Люк некоторое время просто стоит, глядя перед собой. Затем обхватывает огромной пятерней мое плечо и не поворачиваясь цедит:

— Хорошо Рэйн, где на этом ведре камеры для узников?

Тот хмурится.

— В трюме. Как и на твоём ведре.

Люк не говорит больше ни слова. Просто отрывает меня от стены и тащит по коридору к трапу.

Сопротивляться бесполезно. Я знала, что Нексус — корпорация со своими тайнами, но не думала, что они используют мой труд для массового убийства. Они солгали мне. Продавали ложь под видом науки. А я поверила. Я виновата в этом? Перед собой — да. Перед мертвыми — не знаю.

Но нет ничего, чего бы я хотела сейчас сильнее — чем вернуть время вспять и никогда не начинать работать с Нексусом. Но они купили меня обещаниями, что я поучаствую в спасении Вселенной от Жучьей угрозы. Кто бы не согласился?

Люк волочет меня вниз. Рейн идёт следом, но ничего не говорит. Я слышу только его шаги. В трюме царит полумрак.

Рэйн обгоняет нас и своим биометрическим пропуском открывает тяжелую дверь камеры. Люк резко толкает меня внутрь, затем за спиной опускается решетка, шипя гидравликой, и пикает замок.

Я падаю на койку, обхватывая себя руками.

Из камеры видно только жёсткие силуэты адмиралов в свете коридорных ламп.

Люк стоит, ухватившись за один из прутьев решетки, тяжело дышит.

Рейн молча смотрит на меня.

— Предстоит как-то примириться… — Голос Люка теперь звучит растерянно и опустошенно.

— Разберёмся. — Холодно кивает Рейн.

Они направляются к трапу, и за ними закрывается дверь в трюм.

Я закрываю глаза и прислоняюсь к холодной металлической стене. В груди пустота, такая огромная, что в ней можно утонуть. Мне уже нечего терять. Но почему тогда боль внутри не исчезает?

Люк мог убить