Венценосный крэг - Ольга Николаевна Ларионова Страница 102

Он был безумен, он был болен неизлечимой любовью к ней, позвавшей его так бездумно на погибель и ему, и Сэнни, и, может быть, маленькому Юхани. Но Кадьян – хитроумный, расчетливый Кадьян, который все понимал и в любой момент мог вмешаться, не допустить – да просто не передать последнее Оцмарово повеление… Ну попадись он ей – а она сделает все, чтобы он ей-таки попался…

И точно в ответ на ее беззвучное проклятие, едва заметный бугорок, поросший травой, начал вдруг подыматься, будто под ним вызревал гигантский гриб; достигнув человеческого роста, он плавно двинулся, словно поплыл, прямо к Таире, и она уже видела, что это Кадьян, встряхивающийся как собака, выскочившая из воды, так что травяные брызги разлетаются изумрудным ореолом и тут же испаряются, не долетев до земли.

Больше всего ее изумило то, что он шел, нисколько не прихрамывая, а спокойно и даже величаво.

Он остановился перед девушкой и оглядел склон, усеянный обезображенными телами, покачал головой.

– Лихие у тебя воины, повелительница, – произнес он каким-то странным голосом, в котором смешивались и осуждение, и зависть.

Она разом забыла все, что хотела ему наговорить. Чтобы это сделали джасперяне? Ратные братья ее Скюза?..

– Врешь. Зачем только?

– Когда я служу своему повелителю, я служу верно, – проговорил он своим обычным безразличным тоном, словно сообщал ей о каком-то пустячном деле. – Я видел одежды твоих стражников. На Тихри подобных нет.

– И сколько же их было?

– Один.

– А лицо? Ну хоть какие-нибудь приметы? – допытывалась она.

– У него не было лица.

Она вспомнила, что отливающие металлическим блеском куртки джасперян, которые они называли почему-то скафандрами, имели капюшоны с дымчатыми щитками – то ли от солнца, то ли от дождя. Все сходилось.

– И ты все видел? – спросила она упавшим голосом. – Своими глазами?

Он понял ее вопрос буквально.

– Я видел все глазами травы, под которой мне пришлось укрыться. Он возник прямо из воздуха и напал на тех, что несли тебя, повелительница. В одной руке у него был огонь, в другой – железо. Он разрезал их на куски, безоружных. Стражники, приняв его за дракона в человеческом обличье, попадали ниц; он поднял одного из них и, указывая на носилки, произнес одно-единственное слово: «Кто?» – «Властительница Будур», – еле слышно пролепетал обреченный. Тогда твой воин ударом ноги опрокинул носилки, распорол своего пленника сверху донизу и, отшвырнув его, принялся добивать всех. Потом шагнул к обрыву, прыгнул вниз – и тут же исчез.

– Так, может быть, это и был какой-нибудь дракон? – ухватилась она за последнюю ниточку надежды. – У вас тут полным-полно всяких магов и прочей чертовщины! Что, если кто-то принял вид нашего… моего ратника?

Кадьян покачал головой:

– Сибилло в расцвете сил сможет, пожалуй, принять облик того, кого он видел. Но и только. Он повторит вид, но не поступки. Ты подумала о жалком старом ведьмаке, которого ты пригрела? Он ни на что не способен, кроме ужаса перед заточением. Это страшно, но, поверь мне, госпожа, стать таким вот остервенелым убийцей может лишь тот, на ком проклятие анделиса.

И тут притихшая было ненависть снова вспыхнула в душе девушки.

– Ну а ты? Ты сам, верный Кадьян? Разве ты не мог это сделать? Ты же сжег целый город, сколько человек сгорело заживо…

– Я? – равнодушно переспросил он. – А зачем? Что касается города, то его сожгла воля покойного князя. Твоя предсмертная воля, повелительница, будет выполнена столь же неукоснительно. А за своих подданных не беспокойся, в Пятилучье никто не жил, здесь только служили Полуденному князю, и этой челяди было не так уж много. Вон они, бегут по всем пяти дорогам. Феи вывели всех.

– Но они же все потеряли…

– Твой Жемчужный двор – каменную башню, неприступную для огня и воды, – пожар не тронет. К тому же она расположена за городской стеной. Даже если ты выдашь каждому из своих слуг втрое от того, что они утратили, казна уменьшится на каких-нибудь восемь коробов среднего перла.

Ее покоробило от этих трезвых расчетов над пылающей могилой ее Оцмара… И Сэнни.

– А сейчас ты захочешь вернуться в свой летающий дом, – неожиданно проговорил он, направляясь к носилкам.

Она оторопела от его проницательности, потому что эта мысль еще только-только затепливалась в ее мозгу. А он достал нож – успел-таки подобрать тогда, в покоях Оцмара! – и, прошептав над лезвием какое-то заклинание, взрезал обшивку непроницаемой на вид кабинки. Вытащил скомканное платье. Таира поежилась – только сейчас она ощутила пронизывающий ветер.

– Соблаговоли надеть, повелительница. Тебе помочь?

– Нет уж. Сама.

Он пошел по склону, внимательно приглядываясь к изуродованным телам. Наконец нашел то, что искал, и принялся стаскивать с трупа сапоги.

– Ты что, с ума сошел? Оставь сейчас же!

– До вершины еще далеко, госпожа.

Ненависть пополам с подозрительностью, чуть приглушаемая его трезвыми рассуждениями, вспыхивала по любому мало-мальски пригодному поводу.

– До вершины? Где спрятано голубое золото, да?

Он снова посмотрел на нее с тем бесконечным равнодушием, какого и в помине не было, когда он в первый раз появился вместе с Оцмаром. Потом принялся спокойно, словно и не было трех шагов до обрыва, под которым горел целый город, кромсать на длинные полосы свой плащ.

– Позволь твою ногу, госпожа. – Он опустился на колено и принялся деловито обматывать ее ступни плотной материей; делал он это так бесстрастно, что она невольно подчинилась. – На вершине не только голубое золото. Там Гротун.

Она почему-то подумала, что так называться может только какой-нибудь легендарный рыцарский меч.

– Оружие?..

– Мой корабль. В народе его называют Громобоем, а Полуденный князь окрестил его Тунцом. – (Она отметила про себя: он как-то совершенно естественно произнес: «Мой корабль».) – Идем, госпожа моя. Твой летающий дом не мог оставаться в пламени, и нам предстоит искать его новое пристанище.

При упоминании о «летающем доме» у нее прямо-таки все заныло внутри – только бы добраться, как до спасительной норы, до этого девятикупольного убежища, укрыться за дымчатой полупрозрачностью его теплых стен, забиться в какой-нибудь закуток между бесчисленными коробками, ящиками и сундучками, уткнуться в шелковистую шкуру неземного зверя – и забыть, хотя бы на минуточку забыть обо всех этих кошмарах…

Но ее окружали только гул пожарища, и смрад, и задымленное небо… И две птицы, стремительно мчащиеся к ней сквозь пепельную пелену.

Первая птица резко взмыла вверх и исчезла. Вторая приближалась.

– Гуен! – крикнула девушка, не веря своим глазам. – Гуен, сюда! – Громадная, когда-то