Обмен по-кошачьи, или Девять жизней на двоих - Алекса Вулф Страница 9

Постепенно я расслабилась, отдавшись спокойному темпу самой природы. Но тревожащих мыслей не становилось меньше.

— Мусь, — тихо начала я. — Мы так и будем ходить на работу? Я — твоим разумом, ты — моими руками?

Муська приоткрыла один глаз.

— А что не так? Тебе понравилось. Ему понравилось.

— Всё не так! — вздохнула я. — Это же ненормально. Это моё тело, а в нём — ты. И это твоё тело, а в нём... Нам надо что-то делать. Но что?

— Искать обратную дверь, — зевнула Муся, как будто говорила об обычной когтеточке.

— Именно! Но как? Я уже в интернете смотрела, но там одни шарлатаны. “Вернём мужа за три дня”, “Снимем порчу за час”. Наш случай посерьёзнее всей этой шляпы будет.

Муся задумалась.

— Была у тебя старая книга. С картинками. Там женщина с шаром на столе…

— Гадалка! — выдохнула я, и в моей голове тут же вспыхнула абсурдная, но единственная здравая идея. — Ну конечно! Если в нашу жизнь пришла магия, то и искать её надо у тех, кто с ней якобы на “ты”. Завтра же займёмся поисками!

— Завтра — день сна и лежания на солнце, — напомнила Муся, явно не в восторге от моего энтузиазма.

— Завтра — выходной, и мы едем искать способ вернуть всё на круги своя! — сказала я твёрдо, впервые за долгое время чувствуя не панику, а азарт охотника. Правда, маленького такого. Безобидно-пушистого облачка. Но с когтями и зубами!

— Спи давай, — примирительно сказала я кошке, а сама, вытянув передние лапы вперёд, уложила на них голову. И снова погрузилась в созерцание медитативного танца снежинок.

Мне казалось, Муська обязательно оценит снежные сугробы, которые к утру укроют все улицы пушистым белым одеялом.

С этими мыслями я незаметно для самой себя погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Утром следующий день встретил нас не “солнцем для лежания”, которое так ждала моя кошка, а хмурым зимним небом и пушистыми, только что выпавшими снежинками. Уговорить Мусю надеть зимнюю куртку, шапку и, главное, варежки (“они душат пальцы!”) было подвигом, сравнимым с покорением Эвереста.

— Они тёплые! Без них замёрзнешь! — твердила я, кружа вокруг неё.

— А как тогда ловить снежинки? — резонно спрашивала Муся, разглядывая свои закутанные в пряжу руки с видом исследователя, лишённого главного инструмента.

Муська, увидев в окно падающий белый пух снега, уже загорелась желанием всё пощупать, исследовать, опробовать. И мне с огромным трудом удавалось сдерживать её порывы сигануть в сугробы в домашней одежде, наплевав на все законы физики и биологии.

От переноски я сразу отказалась, резонно заметив, что на ручках мне будет комфортнее, а сбегать я всё равно никуда не собиралась.

В итоге, спустя полтора часа нервов и препирательств мы всё же вышли на улицу.

Муська напоминала странный гибрид эскимоса и ребёнка, впервые увидевшего снег. Она то и дело останавливалась, чтобы потрогать очередной пушистый сугроб, лизнуть сосульку на ветке дерева (я едва успела её остановить!) или, задирая голову, ловить ртом падающие снежинки (тут я сдалась, позволив кошке эту малую радость).

Шли мы не спеша. Пусть к адресу гадалки, найденному на весьма сомнительном сайте, вел нас в старый район, через центральный парк.

Поддавшись настроению кошки, я наслаждалась морозной свежестью воздуха, сладковатой и такой сказочной, что невольно хотелось верить в чудеса. Хотелось неспешно гулять в этом царстве зимы, внезапно раскинувшемся прямо посреди города.

Нос и уши покалывало от мороза, и я невольно прижимала слабо защищённые от холода уши к голове. Шерсть, к моему удивлению, служила отличной натуральной шубой, и моё кошачье тело, к счастью, не мёрзло.

Снег скрипел под ногами Муси. На деревьях искрился иней, а с катка, который устроила беззаботная ребятня, доносилась весёлая музыка.

— Пошли туда, — внезапно сказала Муся, указывая вглубь аллеи, на белую деревянную лавочку у замерзшего пруда.

— Мусенька, у нас миссия! Гадалка ждёт!

— А там утки, — просто сказала она. — Им холодно. Надо посмотреть.

Сказать, что я была поражена, — ничего не сказать. Я, Кристина, всегда куда-то бежала по делам, по спискам, по тревогам. А она… она шла посмотреть на уток.

Потому что им холодно.

И в этом было больше смысла, чем во всей моей прошлой “продуктивной” спешке и задачах.Мы свернули на аллею. Я позволила себе перестать всё контролировать и дала Муське полчаса на созерцание уток. Да и самой не помешало бы успокоиться.

Но тут судьба, видимо, решила, что двух нелепых существ в парке маловато.

Из-за поворота, придерживая ворот серого пальто от порыва ветра, вышел он.

Александр Сергеевич Волков.

С непривычным румянцем на щеках от мороза. С сосредоточенным взглядом, прятавшимся за стёклами очков. Он выглядел не божеством, господствующим над смертными, — каким слыл в офисе, а обычным человеком.

Ну, почти.

И таким же неожиданным, как пингвин в сауне.

Мы столкнулись буквально нос к носу. Вернее, Муся, увлёкшаяся созерцанием узоров на льду, чуть не врезалась в задумавшегося босса, зажимающего под мышкой папку с бумагами.

А дальше мир снова превратился в нарезку кадров, словно замерших в пространстве.

Муся дёрнулась, не удержав меня, и издала короткий, совсем не человеческий звук: “Мрр-кхм!”

Босс, выпустив из рук бумаги, машинально обхватил Муську за талию, удерживая от возможного падения.

Я, нырнув всеми четырьмя лапами в снег, натурально зависла, забыв, как дышать. От холода, пронзившего лапки через подушечки. От осознания, с кем мы только что столкнулись. От нелепости и абсурда возникшей ситуации.

Вот тебе и гадалка. Вот тебе и обратная дверь.

Волков сначала посмотрел на меня, упавшую снежным шаром к его ногам, а потом поднял глаза на причину столкновения.

Узнал Муську.

Меня.

Короче, узнал нас.

Его брови медленно поползли вверх.

— Кристина? — произнёс он, и в его голосе послышалось искреннее изумление. Взгляд внимательных глаз снова скользнул к заледеневшей среди сугробов мне. — И… ваш талантливый соавтор.

Я почувствовала, как все семь (или сколько там их осталось?) наших общих жизней разом вспыхнули и приготовились к испарению.

Муся же, быстро оправившись от первого испуга, вдруг улыбнулась. Широко, открыто и по-детски.

— Александр! Здравствуйте! Какая радость! — Она вытащила зажатую между их телами руку в варежке,