Таверна "Одинокое сердце" - Стасия Викбурд Страница 36

— Мам, смотри, оранжевые червячки!

— Это морковь по-корейски, — рассмеялась я. — Хочешь попробовать?

Я протянула ему крошечную порцию на деревянной ложке. Он осторожно попробовал, потом его глаза расширились, и он восторженно закивал:

— Ещё! Ещё!

Мать улыбнулась:

— Дайте две порции, пожалуйста. И мне тоже — звучит очень аппетитно.

— Попробуйте морковь по-корейски, — предложила я с улыбкой, протягивая маленькую пробу. — Остренькая, с кориандром и мёдом.

Женщина осторожно попробовала, её глаза расширились от удивления:

— Какая прелесть! Никогда такого не пробовала. Дайте две порции!

За ней подошли ещё люди, потом ещё… Купец Торн, известный своим взыскательным вкусом, взял три порции моркови и восторженно похлопал себя по животу:

— Никогда такого не пробовал! Где вы берёте такие специи?

— Секрет таверны, — подмигнула я, а внутри всё ликовало: у нас получается!

Элиас ловко отсчитывал сдачу — медные монеты звонко падали в мешочек, серебряные звенели особенно приятно. Томас быстро упаковывал покупки в аккуратные свёртки, перевязывал их бечёвкой. А я всё подносила новые порции маринадов, следила, чтобы на прилавке всё выглядело аппетитно. Запах яблок с корицей, моркови с кориандром, томатного морса — всё это смешивалось в какой-то волшебный аромат, который, казалось, притягивал людей, как магнит.

Рядом торговец сладостями громко зазывал:

— Карамельки медовые, тают во рту! Вафли хрустящие, с корицей и мёдом!

А чуть дальше музыкант играл на флейте — лёгкая мелодия переплеталась с шумом толпы.

— Людмила, посмотри! — Томас кивнул на корзину. — У нас почти ничего не осталось!

Я ойкнула от неожиданности и бросилась пересчитывать запасы. И правда — банки опустели, кувшины почти сухие, а на дне корзины осталось лишь несколько ломтиков хлеба с травами. И всё это — к полудню!

Элиас, пересчитывая монеты, расплылся в широкой улыбке:

— Мы не просто напомнили о таверне — мы её прославили! Люди спрашивали, где находится «Одинокое сердце», обещали зайти сегодня же вечером.

Я почувствовала, как глаза наполняются слезами радости. Мы сделали это. Таверна, которая ещё недавно казалась забытой и заброшенной, теперь стала частью этого праздника, частью жизни города.

Кто-то похлопал меня по плечу — это была Вирта, жена пекаря:

— Людмила, дорогая, я так рада за вас! Весь город только и говорит о ваших маринадах.

— Спасибо, Вирта! — я обняла её. — Приходите сегодня в таверну, угощу вас лучшим морсом!

— Люда, — Томас осторожно коснулся моего плеча. — Пойдём на площадь! Король Эларин и королева Лириана Великие будут поздравлять народ. Ты должна это увидеть.

Я на мгновение замерла. Внутри шевельнулось лёгкое беспокойство — что-то едва уловимое, будто тень на ярком солнце. Но радость от успеха была сильнее. Я кивнула:

— Да, конечно. Пойдём.

Мы оставили прилавок — точнее, то, что от него осталось, — и двинулись к главной площади сквозь толпу. Вокруг смеялись дети, гоняющиеся за воздушными змеями, влюблённые пары обменивались улыбками, музыканты играли всё веселее, а флаги над головами трепетали, словно аплодировали нашему успеху.

Я оглянулась на наш опустевший прилавок, украшенный цветами, и улыбнулась. Сегодня «Одинокое сердце» не просто продало маринады — оно подарило людям кусочек радости. И это было только начало.

Встреча взглядами

Толпа на площади гудела, как пчелиный улей: люди аплодировали, махали флагами, переговаривались, смеялись. Мы с Томасом стояли у края, чуть в стороне от основной массы, и невольно втягивались в общее настроение праздника.

— Знаешь, — Томас хитро прищурился, — а давай в следующий раз попробуем запечь яблоки с мёдом и розмарином? Представляешь, какой аромат будет? Гости точно сметут всё за минуту!

Я рассмеялась, представив, как люди толпятся у нашего прилавка, вдыхая сладкий пряный запах:

— Отличная идея! А ещё можно добавить немного корицы…

Но договорить я не успела. Внезапно фанфары прорезали гомон толпы — громкие, торжественные, они заставили всех замолчать и повернуться к помосту. Королевская семья появилась под звуки музыки: впереди шёл король Эларин — высокий, статный, в тёмно-синем камзоле с серебряной вышивкой; рядом с ним — королева Лириана в роскошном алом платье, её корона сверкала на солнце, словно россыпь звёзд. За ними следовал принц Арион — в алом плаще, который развевался за спиной, как пламя.

Люди вокруг склоняли головы, кто-то кланялся, кто-то восторженно ахал. Я тоже опустила взгляд, но что-то заставило меня снова поднять глаза — будто невидимая нить потянула вверх. И в тот же миг я замерла.

Принц Арион… Это и был тот незнакомец, с которым я провела ночь, как только попала в этот мир — точнее, не в мир, а прямо в его кровать… Тот мужчина, дитя которого я ношу под своим сердцем.

Сердце пропустило удар, потом забилось часто-часто, почти болезненно. Ладони мгновенно вспотели, во рту пересохло. В голове вихрем пронеслись воспоминания: та ночь, странный незнакомец, его взгляд, от которого по спине бежали мурашки… Я инстинктивно сделала шаг назад, будто пытаясь спрятаться, раствориться в толпе.

Король начал речь — его голос, громкий и уверенный, разносился над площадью:

— Жители Эльдаля! — провозгласил он. — Мы пережили тяжёлые времена, но благодаря вашей стойкости и вере дожди отступили, а солнце снова сияет над нашим королевством!

Люди аплодировали, кричали «ура!», махали флагами. Королева улыбалась и махала рукой в ответ, её глаза светились добротой. Но я почти не слышала слов короля — всё моё внимание было приковано к принцу.

Когда слово перешло к принцу Ариону, я заметила, как его голос дрогнул, едва он начал говорить. Он произнёс несколько формальных фраз о единстве и процветании, но вдруг запнулся. Его взгляд нашёл меня в толпе — и на мгновение он потерял нить речи. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам.

Король чуть заметно наклонился к сыну и шепнул что-то — я не расслышала, но по губам прочла: «Сосредоточься, Арион». Принц на секунду повернулся к отцу, а я в этот миг, словно очнувшись от наваждения, резко накинула платок на волосы, пытаясь скрыть их яркий рыжий цвет, и повернулась, чтобы уйти.

— Людмила, что случилось? Ты побледнела, — Томас схватил меня за руку, в его голосе звучало искреннее беспокойство.

Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе:

— Мне нужно уйти. Сейчас же.

— Но почему? Что произошло? — он растерянно оглянулся, будто пытаясь понять, что меня так напугало.

Я не могла объяснить. Не здесь, не сейчас. Просто покачала головой и потянула его за собой, пробираясь сквозь толпу. Ветер подхватил край моего платка, развевая его, будто пытаясь задержать, а любопытные взгляды окружающих словно прожигали спину.

Томас не