Таверна "Одинокое сердце" - Стасия Викбурд

Стасия Викбурд

Таверна "Одинокое сердце"

Где-то там, среди огней

Я стояла у окна, прижав к носу клетчатый носовой платок с вышитыми по углам вишнями — подарок мамы «на удачу». Платок уже не спасал: слёзы сочились, будто кран с подтекающим вентилем, и капали прямо на любимый свитер с оленями. Олени, кстати, тоже выглядели грустно — один даже как будто подмигивал сочувственно, словно говоря: «Ну что, подруга, бывает…»

Внизу кипела жизнь. Город готовился к празднику так рьяно, будто от этого зависела судьба Вселенной. По тротуару сновали люди с пакетами, гирляндами и мандаринами — такими яркими, что хотелось зажмуриться. Дети катались на санках, а дворник дядя Вася, вопреки обыкновению, не курил у подъезда, а старательно развешивал мишуру на кустах сирени. «Ну надо же, — мелькнуло у меня, — даже дядя Вася включился в новогоднее безумие!»

«Ну да, — думала я, шмыгая носом, — все веселятся, все готовятся, все счастливы… кроме одной рыженькой продавщицы с косой до пояса и сердцем, разбитым на тысячу мелких осколков».

Я вздохнула и поправила косу — толстую, тяжёлую, как канат спасательной шлюпки. «Вот она, моя гордость…» — мелькнуло в голове, но тут же вспомнились слова Эдика — резкие, будто пощёчина.

«Знаешь, Люда, — сказал Эдик вчера, кривя губы в неприятной усмешке, — я просто не могу больше. Ты… ну, ты слишком… яркая. Эти рыжие волосы, эта коса — как будто ты всё ещё в пятом классе. А Ирина — вот она настоящая леди: элегантная, утончённая, умеет себя подать». Он даже зажмурился от удовольствия, произнося её имя, будто смаковал что-то невероятно вкусное. «У неё и фигура безупречная, и улыбка — прямо как у модели. А ты… Ну, ты хорошая, конечно. Пироги у тебя вкусные. Но это, знаешь, не то, что мне нужно сейчас».

Внутри всё оборвалось. Я стояла, чувствуя, как горит лицо, а пальцы невольно вцепились в косу — ту самую, которую всегда считала своей гордостью. А он продолжал, уже мягче, будто делая одолжение: «Да не переживай так! Ты ещё найдёшь кого-нибудь. Кто оценит твои… кулинарные таланты».

«Ну да, — мысленно отозвалась я, с трудом проглотив комок в горле, — пироги — это да. А рыжие волосы и коса, выходит, не в моде. Зато я умею печь пироги. И спорить с микроволновкой, которая вечно норовит поджарить бутерброд до состояния угля», — попыталась я отшутиться про себя, но шутка вышла горькой, как подгоревший шоколад.

Тут взгляд зацепился за мерцание на соседнем доме — вспыхнули огни новогодней гирлянды, разноцветные лампочки замигали, как подмигивающие звёзды. И вдруг в груди что-то дрогнуло: а ведь Новый год я любила с самого детства — больше, чем день рождения, больше, чем любые другие праздники. Для меня это было не просто календарное событие, а настоящее волшебство, которое начиналось с первых декабрьских морозов и нарастало с каждым днём, как снежный ком.

В детстве я всерьёз верила, что если ровно в полночь загадать желание и посмотреть на самую яркую звезду, оно обязательно сбудется. Я тогда хотела щенка — и всю ночь не спала, стояла у окна в папиной тёплой рубашке, завёрнутая в плед, и высматривала ту самую звезду. Щенка мне не подарили, но ощущение чуда осталось — оно было во всём: в запахе хвои, в шуршании подарочной бумаги, в маминых руках, развешивающих гирлянды…

Даже сейчас, когда я уже взрослая, эта вера никуда не делась. Я всё так же украшаю квартиру самодельными снежинками (пусть они и получаются немного кривыми — зато от души!), зажигаю свечи и ставлю на подоконник маленькую ёлочку с разноцветными шариками. И каждый раз, глядя на мерцающие огоньки, чувствую, как внутри просыпается что-то светлое, почти детское — надежда, что в волшебную ночь всё может измениться к лучшему.

Так и сейчас: запах корицы смешивался с прохладой зимнего вечера, проникающего через приоткрытое окно. Может, сегодня моё сердце разбито, но впереди — целая ночь волшебства. Ночь, когда даже самые смелые мечты имеют шанс сбыться. И даже если Дед Мороз забыл мой адрес, я сама могу устроить себе праздник: чай, варенье, фильм с хэппи-эндом… Хотя, стоп. Зачем сидеть одной? Поеду-ка я к родителям — всё-таки Новый год семейный праздник, а встречать его в пустой квартире совсем не хочется…

Мои родители всегда были для меня примером настоящей любви. Мама часто говорила: «Людочка, настоящая любовь — это когда ты видишь человека насквозь, со всеми его недостатками, и всё равно выбираешь быть рядом». Папа добавлял: «И ещё — когда оба готовы идти навстречу». Они искренне желали мне такого же — партнёрства и взаимного уважения. Поэтому, когда я рассказывала им про Эдика, они осторожно спрашивали: «Дочка, а он делает тебя счастливой? По-настоящему?»

Эдик…

С Эдиком мы познакомились три года назад на автобусной остановке. Тогда стоял промозглый ноябрьский вечер, я дрожала от холода в тонком пальто и всё поглядывала на часы: автобус опаздывал уже на двадцать минут. Рядом стоял парень с рюкзаком — он тоже ёжился и то и дело поглядывал на дорогу. Вдруг он повернулся ко мне и сказал: «Похоже, мы с вами застряли здесь надолго. Хотите шоколадку? У меня есть с фундуком — самая вкусная». Я удивилась, но кивнула. Он протянул плитку, отломил себе кусочек, а остальное отдал мне. Мы разговорились — сначала о погоде и пробках, потом о фильмах, книгах, детстве… Когда подошёл автобус, мы оба даже вздрогнули от неожиданности. «Кажется, время пролетело незаметно», — улыбнулся он. «Да, — ответила я, чувствуя, как теплеет на душе. — Спасибо за шоколадку и разговор». «Может, встретимся ещё? — спросил он. — Я тут каждый день в это время». Так всё и началось.

Поначалу Эдик был таким внимательным: запоминал, какой чай я люблю, присылал смешные мемы в рабочие будни, звонил просто сказать «привет». Он смеялся над моими шутками (даже когда они были совсем не смешными), хвалил за пироги и даже помогал с уборкой — правда, после его помощи приходилось всё переделывать, но сам факт! В те дни мне казалось, что я встретила своего человека.

Но где-то полгода назад всё начало меняться. Он стал задерживаться на работе, отвечал на сообщения через раз, а вместо прежней похвалы чаще слышалось бурчание, что я всё делаю не так. «Опять этот пирог слишком сладкий», «Зачем столько украшений?», «Могла бы и сама