Кьяроскуро - Горан Скробонья Страница 3

Писатель пододвинул стул и сел, опустив «паркер» на колени.

– Не знаю, известно ли вам, но Силезия была под чешской короной в четырнадцатом веке как часть Священной Римской империи, прежде чем в 1526 году перешла под власть Габсбургской монархии.

Глишич закатил глаза.

– Пропусти исторические детали. Таса поехал в Лелич, а не в Белград, у нас нет впереди целого дня, чтобы слушать твои рассказы, начиная с самого бана Кулина[2].

– Мое настоящее имя Иоганн Фридрих Баумгартнер.

Глишич посмотрел на него, приподняв брови, а Сава Саванович продолжил:

– В семнадцать я поступил на медицинский факультет Венского университета. Одним из моих сокурсников был голландец Герард ван Свитен, который в 1745 году стал личным врачом Марии Терезии[3] и основал крупнейшую больницу в Европе.

– Вот что значит не везет по жизни, – сказал Глишич. – Этот… Герард… оказался с императрицей, а ты – в захолустье Сербии.

– Пожалуй, это была не самая большая несправедливость, которая со мной произошла. Получив медицинское образование, я пошел в армию и на протяжении многих лет оттачивал мастерство хирурга. Из-за войны с турками в 1729 году меня перевели в Белград. Через два года я должен был вернуться в Вену, где меня ждала невеста. Я собирался жениться в начале 1732 года, но моим планам помешал проклятый Арнаут Поль…

– Арнаут Павле! – Глишич дернулся так внезапно, что обрез выпал из рук и отскочил прямо к ногам Савы Савановича, но преступник даже не взглянул на него. Глишич подошел и поднял оружие.

– Вижу, вы знакомы с документом Visum et Repertum[4], – подметил Саванович.

– Еще как. В нем ученые официально подтвердили, что вампиры в Сербии – не просто миф. Но как это связано с тобой?

Саванович грустно улыбнулся.

– Я был в экспедиции под руководством военного врача из полка барона Фирстенбаша, Йоханнеса Фликингера.

Глишич знал легенду о гайдуке[5] по имени Арнаут Павле еще со школьной скамьи. Ее часто пересказывали дети, добавляя выдуманные детали, чтобы оживить мистическую историю. В ней говорилось, что этот гайдук во время службы в османской армии – вероятно, именно там он получил имя «арнаут», как называли христианских наемников – рассказывал, как за ним по пути из Греции в «турецкую Сербию» следовал вампир, которого в конце концов ему пришлось убить в Косово. Опасаясь, что сам станет вампиром, Павле сжег труп и, согласно традиции, съел немного земли с могилы нечисти, чтобы после смерти не вернуться неупокоенным. После этого он оставил армию и возвратился в Сербию, где поселился в деревне Медведжа под Трстеником. Павле посвятил себя сельскому хозяйству и, возможно, получал финансовую поддержку от австрийской военной администрации, которой были нужны опытные и умеющие обращаться с оружием люди на границе с османами. Павле женился на дочери соседа, но жил в страхе, что умрет молодым и станет вампиром, в чем и признался жене. Судьба словно услышала его – Павле упал с сеновала и сломал шею. Его похоронили на местном кладбище. Вскоре распространились слухи, что Павле душит односельчан во сне, поэтому после четырех необычных смертей, в страхе перед вампирами, мужчины выкопали гроб. В нем увидели тело гайдука – оно было покрыто свежей кровью, а ногти удлинились и заострились. Убежденные, что Павле стал вампиром, они пронзили его колом в сердце, сожгли останки и развеяли пепел. На этом история вампира Арнаута Павле закончилась бы, если бы в 1731 году не появились новые случаи.

Загадочные смерти в Медведже вынудили Шнецера, командующего австрийской императорской армией в Ягодине, отправить доверенного человека, доктора Глазера, расследовать случаи и определить, не была ли это эпидемия чумы, которая пришла из Османской империи. 12 декабря 1731 года Глазер, врач императорского полка, прибыл в Медведжу и отправил донесение, что не обнаружил чумы, но столкнулся с вампирами. Местные жители пребывали в ужасе и угрожали уехать, если власти ничего не предпримут. Представители австрийских властей понимали, что границу не получится удерживать без боеспособного населения, поэтому отправили в Медведжу целую экспедицию, в которую, кроме доктора Иоганна Фликингера, вошли лейтенант Битнер, прапорщик Линденфельс и два военных врача более низкого ранга: Исаак Зигель и Иоганн Фридрих Баумгартнер, то есть Сава Саванович, судя по тому, что последний рассказал Глишичу.

Лагерь для экспедиции разбили на равнине недалеко от деревни. В одной из палаток поселился Фликингер, в двух других – офицеры и врачи. Четвертая, самая большая палатка представляла собой импровизированный кабинет врача, куда после эксгумации привозили трупы для осмотра. К австрийской экспедиции в лагерь пришли капитан гайдуков Горшич, безымянный крестьянин, знаменосец и несколько старейших деревенских гайдуков, из чего можно было сделать вывод, что деревня Медведжа подчинялась австрийской военной структуре.

– Честно говоря, я бы чувствовал себя в большей безопасности, если бы с нами пошел отряд имперских солдат, но командование посчитало, что в этом не было необходимости, потому что нашу безопасность гарантировал капитан гайдуков, – признался Саванович, монотонно пересказывая события. – Но то, что мы там нашли, оказалось далеко даже от самых безумных фантазий. Местные жители испугались и отказались вскрывать могилы, поэтому пришлось нанять цыган из того района, приказать им выкопать мертвецов, вызывающих подозрение, и принести в нашу палатку. Всего мы осмотрели семнадцать трупов, двенадцать из которых соответствовали описанию вампиров: даже спустя три месяца после смерти их тела не разложились, а волосы и ногти отросли.

Саванович рассказал, как после вскрытия двадцатилетней девушки по имени Стана они увидели, что ее внутренние органы находятся в хорошем состоянии, напитанные кровью.

– Если бы такие показатели, как отсутствие сердечного ритма и дыхания и низкая температура тела, не указывали на то, что девушка мертва, я бы поверил, что она впала в глубокий сон, похожий на кому. Кроме того, от нее не шел характерный смрад гниющей плоти. Мне захотелось узнать больше о похожих случаях, потому что на практике я ни с чем подобным не сталкивался. Наиболее близкое описание я нашел в сочинениях про стригоев, своего рода румынских вампиров, но те записи больше напоминали легенды, чем достоверные документы. Фликингер, опасаясь бунта местных жителей, приказал цыганам обезглавить вампиров и сжечь, а прах развеять над рекой. Разложившиеся тела тех, кто не поддался «болезни», вернули в могилы. Любопытно, что большинство тех, кто позже стал вампиром, умерли в течение трех дней, что указывало на инфекцию, хотя признаков чумы мы не нашли. На мой взгляд, их смерть была связана с пищей. Как врач, я скептически относился к утверждению, что в их состоянии виноваты неупокоенные, пока