Соната Любви и города - Анна Игоревна Рудианова Страница 18

— Тут к нам, кстати, недавно жалобы поступили на Ковен. — Мама первые годы после ухода терпеть не могла разговоры о Городе и его порождениях. Потом её попустило, и обсуждение папиных рабочих дел стало обычными разговорами в доме. — Представляешь, Верховная так и не ушла на покой. Хотя наверняка её коллеги спят и видят, когда подвернётся случай скинуть старуху.

— И как там поживает их потеряшка?

— Да молоденькая совсем. Слабенькая. Но в книгу вписали как Любовь.

Меня торкает от этого имени так, что я не доношу ложку супа до рта. Усвинячиваю джинсы.

— Ты чего?

— Да так… Вспомнил одну... Любушку. Интересная девушка. — Глаза у Фео при упоминании Любы загораются зелёным, мама кидает на меня заинтересованный взгляд, один папа невозмутимо продолжает жевать мясо по-французски. — Но она меня бесит.

— Пф. Знал бы ты, как меня бесила твоя мать. Вот прямо с первого взгляда. Словам не передать. Заявилась на место преступления…

— В юбке и на каблуках, — заканчиваю я за отца фразу.

Эту историю знакомства я слышал миллион раз: от мамы, отца и Фео. Общие у всех были только факты, а вот эмоции разнились.

— Да, — невозмутимо кивает головой папа. — А причина была в её кулоне.

— В твоём кольце была причина, а не в моём кулоне.

Пока родители препираются, ко мне поближе присаживается Фео.

— А красивая?

Я уже и пожалел, что брякнул про Любу, но домовой теперь не отстанет.

— Очень.

— Отказала?

— Всё-то ты знаешь!

— А то! — Фео поднимает вверх указательный палец. — Я тебя и отца твоего отлично знаю, и как он летел с кухни первый раз, помню. Были времена, — он мечтательно улыбается.

— Это тебе проклятье мешает, — грустно роняет мама. — Мешает девушку по сердцу найти. С ведьмами бы ещё разок переговорить. Но это уже после отпуска.

На телефон приходит смс:

«Сегодня встретимся?»

13.Любовь

13.Любовь

Пир, как обычно, скалится, мелкие зубки вызывают усмешку. Когда-то он ими мог разорвать на части небольшую чайку, а сейчас только щёлкает воздух. Иногда мне кажется, что ему просто скучно, пираньи — рыбы косяковые. Им обязательно нужна толпа сородичей.

В нашем случае косяк ему заменяю я. И это косяк.

— Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.

Что интересней на свете стены и стула?

Зачем выходить оттуда, куда вернёшься вечером

Таким же, каким ты был, тем более — изувеченным? —

декламирует Пир, размахивая плавниками в такт ритму стихотворения Бродского.

Он ненавидит, когда я хожу на свидания.

— Не надевай белое бельё, оно старит тело твоё!

— Хорошо, пойду без белья.

— Прикройся, мне плохо!

— Ну, это уже пошлость! — ругаюсь на безмозглую рыбу и накидываю простынь на аквариум. — Совсем совесть потерял! Сдам тебя в СМАК, пусть с тобой там экспериментируют.

— От друзей не отказываются! Настоящий друг не предаст, а если сделает это, то он пид…

— Матернись мне тут — и будешь жить в пластмассовой бутылке. Из-под кока-колы, – шиплю на Пира.

— А коньячка бахнешь туда? — высовывается клыкастая челюсть и один глаз через ткань.

Я качаю головой:

— Только чистый спирт, Пир. Ты забыл? Вода должна быть прозрачной, сам же говорил.

— Ведьма как есть! — фыркает мой питомец, выпуская полупрозрачные пузыри воздуха. Странно, я думала, он не может аккумулировать ничего, кроме своего тела.

Загадочная натура призраков по сей день остаётся тайной для исследователей.

Я собираюсь заглянуть к Анатолию и предложить вместе поужинать. Прямо на квартиру ему нагряну.

Товар, как говорится, с доставкой. Не отвертится.

Мне хватит пары минут, чтобы его соблазнить. Мысль о том, что сегодня жопа соседа будет моей, приятно греет, мне одновременно хочется этого и нет.

Если он действительно Видящий — эта близость опасна. Он опознает во мне ведьму и может запечатать мою силу.

Издревле ведьмы защищали Город и его порождения, а Видящие — стояли на охране людей от сверхъестественного.

Мы всегда соперничали друг с другом. И неудивительно, что Видящие так же ненавидят нас, как и мы их.

Но риск придаёт моей цели особенный влекущий аромат.

— Давай договор: ты не выносишь мне мозги, а я оставлю тебе включенным ютуб, — предлагаю рыбоньке.

— Реально? — пучит глаза Пир.

— Слово даю.

— Слово ведьмы — дохлый карп в пруду с монетами. Я лучше в тишине посижу.

— Как знаешь.

— Ну хорошо, уговорила. Врубай.

— Час молчания.

— Двадцать минут.

— Сорок.

— И мёртвого соблазнишь, — понуро соглашается пиранья и радостно плывёт к пульту.

Я довольно улыбаюсь, подкрашиваю глаза, несильно, чтобы тушь наутро не потекла, отрываю от нового платья бирку и аккуратно его отпариваю. Надо было это сделать заранее. Но стресс последних нескольких дней извёл меня до бессилия.

Одна особенно неподатливая складка бесит до невозможности, и я вынуждена переключиться на утюг. Немного успокаиваюсь, когда ткань становится гладкой, словно зеркало.

Натягиваю облегающее голубое платье, безумно узкое и оттого неудобное. Зато прекрасно подчеркивающее каждую выпуклость на моём теле.

Господи-и-и, у меня животик! Сбегала взвесилась. И набрала-то всего килограмм! Откуда живот? Да что ж такое?!

Рядом плещется Пир. По трепыханию плавников понимаю, что заразина смеётся.

Не был бы он мёртв — утопила бы.

Чулки и шпильки. Волосы оставляю распущенными. Надо бы их подкрасить, мелькает мысль. И ещё пять минут я выискиваю у себя седые волоски.

Один даже нахожу.

Прищуриваюсь на своё отражение.

Красивая?

Вряд ли.

Больше похожа на инопланетянку.

Оттопыренные уши, прикрытые волосами, глаза какие-то водянистые, прозрачный, бр-р-р, большой рот с пухлыми губами.

Карандашом подвожу верхнюю губу и наношу два слоя помады, подбиваю тон блеском.

У инопланетянки появляется соблазнительная улыбка.

Посылаю своему отражению воздушный поцелуй и делаю два пшика моими любимыми императорскими духами.

Краснею, вспоминая руки Анатолия. Руки бога, как сказал один призрак. И мысли мои потекли отнюдь не в сторону лечения детей. Внизу живота появляется приятная истома, предвкушение заставляет биться сердце чаще и с перебоями.

Пир дал отличный совет не надевать бельё. Неожиданное влечение к Толику увеличивается с каждой мыслью о нём.

Да, я чувствую, что он тот, кто мне нужен.

Чёрный пиджак и бутылка шампанского