Майор под шубой, или Тайна «Волшебного ларца» - Надежда Цыбанова Страница 13

– Приковав к столу и лампой в лицо светить? – хмыкнула я. – Что‑то мне подсказывает, результат нам не понравится. Она из принципа ничего не скажет. Проблема в том, что мой отец умер очень давно, и все его вещи мама выкинула, когда мы переезжали из старой квартиры. Остались лишь парочка альбомов с фотографиями, старая записная книжка да именная авторучка с гравировкой золотом. Я уже все вещи проверила, там ничего нужного нам нет. А у мамы уже десять лет другая семья.

– А ты? – Эйнар неодобрительно нахмурился. – Ты ей не семья?

– Почему же? – я неопределенно пожала плечами и глубже уселась в кресло. Не люблю рассказывать о прошлом. Люди сразу жалеть начинают. Зато у меня целых пять крестных, которые мне заменяли и отца, и всех дядей и тетей вместе взятых. – Просто я отказалась переезжать в Москву. У моего отчима там небольшой бизнес, поэтому мама перебралась к нему. А я не люблю столицу. Мне в ней некомфортно. Дышать даже тяжело. Да и народа там тьма. Тем более у отчима был ребенок пяти лет. А еще и мама забеременела. В общем, там я была лишней. Ну, или нянькой бы стала. Оставшиеся вещи отца я забрала себе.

– Дух там что-то про детство ляпнул, – майор вольготно раскинулся на моем любимом диванчике. Эта очень коварная мебель: садишься в нее – и тебя засасывает. Первый раз вижу, чтобы человек не начал барахтаться, а спокойно растекся, да еще и подушечку под спину подложил. – Ты в курсе, где это место?

– Надо маме позвонить, – тоскливо вздохнула я. – Она должна знать.

– А чего так грустно? – удивился майор. – У вас плохие отношения?

Я еще тоскливей вздохнула. Плохие отношения у мамы с Денисом. Точнее, мама каждый раз неприязненно морщилась, когда виделась с нами. Честно, не очень хочется выслушивать лекции на тему «А я тебе говорила». Не то, чтобы она выступала резко против нашего брака, просто после церемонии бросила: «Ты столько выбирала, чтобы в итоге остановиться на этом?» Крестные тоже к моему бывшему мужу большой любви не питали. Скорее терпели. Я думала, что это просто из-за ревности, а вот сейчас что‑то сомневаюсь.

– Удобный диванчик, – одобрительно заметил Эйнар. – Я на нем у тебя переночую? Ты не против?

И совершенно странное дело, но я против не была. Абсолютно. Возможно, просто не хотела почувствовать себя одинокой после разговора с мамой.

– Баш на баш, – майор звонко хлопнул в ладоши. – Ты мне крышу над головой, я тебе ужин. Устраивает?

– Главное, чтобы после твоей еды не пришлось вызывать понятых, – ворчливо согласилась на это по-еврейски шикарное предложение.

– Не переживай, – беспечность Эйнара, наоборот, заставила меня напрячься, – я вполне сносно готовлю. Пока никто не жаловался.

– Никто не жаловался, или уже не мог пожаловаться? – въедливо уточнила я. – Для человека, который собирается съесть твою стряпню, это принципиальная разница.

– Уже пять лет с другом на двоих квартиру снимаем, – снисходительно пояснил майор. – Готовим по очереди. Как видишь, прецедентов не было. Просто сегодня к нему родня приехала. Я им свою койку уступил.

– И почему мне это напоминает: «У вас несчастные случаи на стройке были? Будут», – процитировала я известную фразу из фильма. – Ладно, кухню не сожги только. А я пока с мамой пообщаюсь.

– То есть ты в меня совсем не веришь, да? – криво усмехнулся майор.

– Почему же? – я удивленно вскинула брови. – Верю. Только ни пельменей, ни доширака в этом доме нет.

– Ой, все, – махнул на меня рукой Эйнар, на удивление ловко выбираясь из плена дивана. – Молчи, язва.

Почему‑то майор очень органично смотрелся в моей квартире, будто тут и жил всегда. Он даже по полкам не проверял, где что лежит, а брал фактически не глядя. На ум сразу пришел Денис с любимым вопросом: «А где мои носки?», хотя они всегда лежат в одном и том же ящике комода.

Разговор с мамой прошел очень предсказуемо. Сначала мне попеняли, что отбившаяся от рук дочь давно не приезжала проведать родню. Затем она долго хвасталась достижениями младшего сына. Рассказала о здоровье своего мужа. Поделилась проблемами в семье старшего отпрыска мужа. Даже на соседей сверху пожаловалась. И вот после этого у меня появился шанс рассказать о своих делах. Все, что выдала мама о поступке Дениса и Эли, состояло сплошь из высококультурных оборотов, за которыми читалось истинное мнение. Все-таки она у меня филолог с огромным стажем. И, тем не менее, в итоге мама раздраженно бросила фразу, что я просто копия отца: умею находить неприятности там, где умные люди их избегают. А вот про детство папы она ничего сказать не могла. Отец первые годы жизни обитал в какой‑то глубинке. О своем прошлом он с мамой делился неохотно. Однако она все же вспомнила, что на одной из детских фотографий папы есть координаты той деревни.

Я уже планомерно подводила маму к окончанию разговора и нотаций, как на кухне очень громко высказался Эйнар. Судя по упоминанию масла в весьма неприличном контексте, оно в него брызнуло.

Маму факт мужского голоса в моей квартире взбудоражил. Видимо, она испугалась, что я вспомню любимую забаву обманутых мужей – клин клином выбивать. Не скрою, где-то глубоко в сознании такие мысли у меня мелькали, однако я их быстро задушила. Эйнар, бесспорно, хорош, только есть подозрение, будто он в восторг от своей терапевтической роли не придет.

Мама все же затребовала показать матерного обитателя кухни. Пришлось переключить телефон на камеру и пойти сдаваться. Это было очень опрометчивым решением с моей стороны. Потому что телефон чуть не выскользнул из ослабевших пальцев, когда я застала мужчину без футболки, склонившимся над раковиной.

– Кто это? – шепотом спросила мама, которой камера с отличным разрешением демонстрировала пятую точку Эйнара, обтянутую джинсами.

– Майор Волков, – скромно представила я гостя. – Он ужин готовит.

– Он еще и готовить умеет? – также тихо спросила мама, когда Эйнар выпрямился и потянулся за бумажными полотенцами, чтобы вытереться. – Дочь, надо брать. Такие гены зря пропадают. Все, вешаю трубку, а ты давай не теряйся – действуй.

Полагать, что майор