Шеф Хаоса. Книга 1 - Юрий Розин Страница 7

Иногда они шли полосой, будто какая-то невидимая стена. Иногда одиночными — просто висящая в воздухе смерть, которую нельзя увидеть. Голова раскалывалась, пот заливал глаза под шлемом, но я продолжал: бросок — шаг — подбор — бросок.

Я считал броски, чтобы не сбиться с темпа. Тридцать семь. Тридцать восемь. Очередной карандаш улетел в темноту и исчез. Я подождал — ни звука, ни вспышки. Пришлось подойти ближе, искать его в снегу.

Еще метров двести. Может, триста. Я сбился со счета шагов. Голова гудела, ноги подкашивались от усталости. А потом очередной брошенный вперед карандаш просто завис в воздухе.

Я остановился, глядя на него. Он висел ровно, не вращался, не дрожал. Просто застыл, будто время остановилось. Кончик смотрел в мою сторону, ластик — вперед.

Я ждал. Секунда, пять, десять. Ничего.

Осторожно выдохнул. Достал еще один карандаш, бросил рядом с первым. Тот тоже завис, коснувшись первого, и оба остались висеть неподвижно, чуть покачиваясь от колебаний воздуха.

Я подождал еще минуту. Тишина.

— Второй периметр закончился, — сказал я вслух. Голос прозвучал глухо, из-под шлема. — Это граница третьего.

Вот где было по-настоящему смертельно опасно.

Глава 3

Я расстегнул рюкзак, запустил руки внутрь, нащупал одежду. Первыми пошли вторые штаны — толстые, на флисе, с широким поясом на резинке. Я стащил кроссовки, кое-как натянул флисовые штаны поверх первых, с трудом расправил складки, затянул пояс. Поверх них — третьи, Витькины джинсы, плотные, почти не гнущиеся в коленях. Когда я натягивал их, ткань больно впилась в пах, пришлось прыгать на месте, чтобы утрамбовать предыдущие слои, а потом с трудом подворачивать штанины.

Сверху натянул две толстовки — сначала тонкую, с длинным рукавом, потом плотную, на молнии, с капюшоном. Потом легкую куртку, синтепоновую, потом пуховую, которая уже была на мне. Рукава сбились, локти почти не сгибались.

Носки — вторые поверх первых, шерстяные поверх хлопковых. Перчатки — тонкие шерстяные, сверху плотные туристические, с неопреном и силиконовыми вставками на ладонях.

Шлем снял, он уже был бесполезен. Одну шапку натянул на голову, тонкую, вторую поверх, толстую вязаную, затем в ход пошёл капюшон от толстовки, потом капюшон от куртки.

Я обмотал шею шарфом в три слоя, закрыл подбородок, щеки, нос. Шерсть щекотала кожу, хотелось чихнуть.

Остались только глаза. Я повертел головой — видимость нормальная, но поворачиваться приходится всем корпусом. И даже не хочу знать, как я во всём этом выгляжу со стороны. Но без этого с третьей зоной мне не справиться.

Дышать стало трудно. Двигаться — почти невозможно. Руки не сгибались в локтях до конца, ноги в трех слоях штанов ходили, как деревянные.

Каждый шаг требовал усилия, будто я был в скафандре. Рюкзак, когда я снова закинул его на плечи, врезался лямками в многослойную защиту, но боли я почти не чувствовал — слои гасили давление.

Я подошел к границе, туда, где висели карандаши.

Остановился, всмотрелся вперед.

Деревья за границей стояли совсем неподвижно. В первых двух периметрах, несмотря на тишину, ветер иногда задувал, шевелил ветки, сдувал снег. Здесь — ни звука, ни движения.

Ветки застыли в причудливых изгибах, будто их нарисовали. Ни птиц, ни зверей, ни даже насекомых, которые могли бы случайно залететь.

Я знал, что будет, если я войду и не успею пройти. В книге это описывали как «ледяную статую» — человек просто застывал, теряя тепло и энергию за считанные минуты, и оставался стоять, уже умерев и превратившись в мумию. Представлять это не хотелось.

Сколько у меня было времени? Точно я не знал. Может, пять минут. Может, три. Может, меньше.

Я вдохнул поглубже, насколько позволяли слои одежды, и посмотрел вперед, намечая путь. Между деревьями можно пробежать зигзагом, огибая стволы, но главное — не останавливаться. Если остановлюсь, это будет конец.

— Пошел, — сказал я вслух, и шагнул вперед, пересекая линию зависших карандашей.

Как только я переступил невидимую границу, мир изменился.

Холод впился в тело. Не снаружи, а изнутри. Будто кто-то открыл клапан в моем теле и начал выкачивать тепло насосом.

Я чувствовал, как энергия уходит из мышц, из крови, из костей. Каждый шаг отзывался не усталостью, а пустотой. Будто я не бежал, а меня высасывали.

Первые секунд десять двигался быстро, насколько позволяли слои одежды и рюкзак за спиной. Ноги переставлялись тяжело, но я заставлял их работать.

Деревья мелькали по бокам, я огибал стволы, старался держаться прямой линии. Снег под ногами был твердым, плотным — по нему бежать было легче, чем по рыхлому.

Потом начал сдавать.

Сначала просто стало трудно дышать. Воздух, который я вдыхал, не давал энергии. Легкие работали, но кислород будто не усваивался. Я хватал ртом воздух, но грудь будто оставалась пустой.

Потом мышцы заныли, как после многочасовой тренировки. Я пробежал всего метров пятьдесят, а чувствовал себя так, будто бегу уже час.

Шаги замедлялись. Я чувствовал, но ничего не мог сделать. Ноги наливались свинцом, руки висели плетьми, даже голову держать становилось тяжело. Шея затекла, позвонки хрустели при каждом шаге.

Слои одежды, которые я на себя напялил, работали не так, как я думал. Они не грели, а просто замедляли потерю тепла. Но и без этого я бы здесь не выжил.

Я бежал дальше. Точнее, уже просто переставлял ноги, заставляя себя двигаться вперед. В глазах темнело, дыхание сбилось на короткие, рваные вдохи.

Прошёл уже пятьдесят метров. Семьдесят…

«Кровь и Сталь». Мир, который последует за сюжетом моих любимых книг, а я этого не увижу.

Еще шаг. Еще. Ноги не слушались. Я споткнулся о корень, скрытый снегом, едва не упал, выправился на одной воле, продолжал двигаться. Тело кричало от усталости, мозг требовал остановиться, лечь, отдохнуть хоть секунду. Мышцы ног сводило судорогой, икры горели огнем.

Ресторан. Если я не вернусь, его закроют, потом, когда в городе начнутся беспорядки, разграбят, а потом, так как здание