Шеф Хаоса. Книга 1 - Юрий Розин Страница 6

Через час я начал выдыхаться. Ноги гудели, дыхание сбилось, пот под защитой и курткой выступал, а потом леденел, стоило чуть замедлиться. Я остановился, прислонился к стволу, скинул одну лямку, чтобы дать плечу отдохнуть.

Достал телефон, но экран показывал «нет сети». Хорошо хоть время видел. Полтора часа прошло. Полтора часа я тащусь по этому лесу, и до сих пор ничего.

Я двинулся дальше, но теперь каждый шаг давался с трудом. Ноги будто налились свинцом, и даже мысль о том, что нужно просто переставлять их одну за другой, требовала усилия.

В голову полезли мысли. А если все это бред? Если я просто сошел с ума от отчаяния и страха за брата? Если никакой магии нет, а Витька просто отравился неизвестным токсином, и завтра врачи найдут противоядие, а я буду торчать в лесу, замерзая насмерть?

Я остановился, перевел дух, заставил себя не думать об этом. Слишком далеко зашел, чтобы разворачиваться.

Еще час. Если за час ничего не найду — тогда подумаю. Тогда, может быть, поверну назад.

Снова шаг, еще шаг. Лес вокруг стоял мертвый — ни звука, ни движения. Ни птиц, ни ветра, ни даже шороха мелких зверьков в подлеске. Только хруст снега под ногами и мое же дыхание.

Даже ветра не было, хотя на открытом месте он бы пронизывал до костей. Тишина давила на уши так, что я начал слышать стук собственного сердца. От этого становилось еще тяжелее.

Я поймал себя на том, что считаю шаги. Двести тридцать один, двести тридцать два, двести тридцать три. Сбился, выругался, начал заново.

И вдруг почувствовал тепло.

Я даже не сразу понял, что произошло. Просто в какой-то момент воздух перестал жечь легкие. Я сделал вдох и не почувствовал привычного холода в горле.

Остановился, сдернул перчатку зубами, поднес голую руку к лицу. Пальцы не онемели мгновенно, как за последние полтора часа. Я пошевелил ими — чувствительность была, и кожа не горела от мороза.

Я расстегнул куртку, впуская воздух внутрь, и он оказался… теплым. Влажным, тяжелым, но теплым. Градусов пять, не меньше.

Позади, метрах в десяти, лежал снег, даже не думавший таять. А здесь, где я стоял, была зеленая прогалина и с веток капала вода. Капли падали на мою куртку, оставляя темные пятна.

— Твою ж мать, — выдохнул я вслух.

Все. Теперь окончательно. Это не совпадение и не бред. Я действительно нашел то место, где начинается аномалия. Теплый воздух обволакивал, но от этой мысли по спине пробежал холод.

Я кашлянул, прочищая горло. И шагнул вперед, в тепло.

Затем стянул рюкзак, бросил на подтаявший снег. Достал шлем, напялил на голову. Башка у Витьки была здоровенная, так что шлем на мне болтался, но это было лучше, чем ничего. Я застегнул ремешок под подбородком, повертел головой — обзор нормальный, дышать можно.

Из рюкзака выгреб охапку карандашей и ручек, рассовал по всем карманам: в правый боковой куртки, в левый, во внутренние. Штук сорок, наверное. С этим скарбом и двинулся дальше.

Первые метров пятьдесят ничего не происходило. Только температура плясала как бешеная: шаг — и воздух влажный, теплый, дышать легко. Еще шаг — горло перехватывает морозом, изо рта валит пар, иней намерзает на забрале за секунды. И снова тепло. И снова холод.

За десять метров, наверное, раза три сменилось. Организм не успевал перестраиваться, и через пару минут голова отозвалась глухой болью, которая быстро переросла в пульсирующую, раскалывающую мигрень.

Надо было взять что-нибудь от головы, а не только бинты. Ладно, это не смертельно. Терпеть было можно.

Я продолжал идти, и еще метров через триста зона с перепадами температуры, наконец, закончилась. Впереди видел сплошной слой снега, без следа прогалин. А значит первый, самый простой периметр, я преодолел.

— Дальше будет сложнее, — сказал я вслух, просто чтобы услышать свой голос в этой гнетущей тишине.

Вытащил из кармана первый карандаш, размахнулся, бросил вперед метра на три. Карандаш описал дугу и вонзился в снег. Ничего не произошло.

Подошел, подобрал, бросил снова.

Так я двигался: бросок — шаг — подбор — бросок. Медленно, осторожно, вслушиваясь в каждый звук, вглядываясь в темноту перед собой. Мигрень пульсировала в такт сердцу, но я старался не обращать внимания. Смотреть на карандаш, только на карандаш.

Прошло, наверное, минут двадцать. Я насчитал где-то полсотни бросков, когда очередной карандаш, брошенный вперед, вдруг замер в воздухе.

Я застыл на месте.

Карандаш висел метрах в двух от земли. Медленно вращался вокруг своей оси, будто его держала невидимая рука. Секунда, другая — вращение ускорилось, карандаш задрожал, и вдруг — хлопок. Сухой, резкий, как выстрел из воздушки.

Карандаш разорвало в щепки, брызнуло во все стороны мелкой трухой. Несколько кусочков ударили по шлему, застучали по забралу.

Я стоял, не дыша. Сердце бешено колотилось.

Осторожно, стараясь не делать лишних движений, я вытащил из кармана еще один карандаш. Прицелился чуть левее того места, где взорвался первый, бросил.

Карандаш пролетел спокойно, упал на снег, откатился в сторону.

Я выдохнул. Подошел и подобрал упавший карандаш. Бросил правее метра на два от опасной зоны. Упал нормально. Подошел, подобрал, бросил следующий.

На этот раз карандаш не взорвался. Он просто растворился.

Прямо в воздухе, на середине траектории, графит и дерево будто растаяли, потекли вниз густой, темной каплей, шлепнулись на снег и растеклись лужей, похожей на мазут. От нее не пахло ничем, но смотреть на это месиво было неприятно — слишком чужеродно оно выглядело на белом снегу.

Я сглотнул. Во рту пересохло.

Ладно. Я просто должен обойти.

Поэтому сместился еще левее, бросил следующий карандаш, и он упал нормально. Еще один — тоже. Еще — и снова взрыв. На этот раз ближе к земле, карандаш разнесло в щепки, едва он коснулся невидимой границы.

Я начал прокладывать маршрут зигзагом, обходя невидимые ловушки. Каждые несколько метров приходилось проверять пространство заново, потому что опасные точки попадались то тут, то там, без