Путешествие цветка. Книга 1 - Го Го Страница 61

Бай Цзыхуа нахмурился, но, не сказав ни слова, зажег благовония, вручил три палочки Хуа Цяньгу и сам взял столько же.

Он взмахнул белым рукавом и поклонился Небу. Все ученики на площади, а также Почтенный мастер и Почтенный ученый тоже встали на колени. От гостей этого не требовалось.

Девочка еще никогда не видела Бай Цзыхуа преисполненным такого торжественного благоговения.

– Бессмертные школы Чанлю на небесах, двести восемьдесят три года я возглавлял школу и теперь изъявляю желание принять Хуа Цяньгу в ученицы сто двадцать седьмого поколения Чанлю. Отныне я непременно приложу все усилия и буду усердно наставлять ее.

На сердце у девочки потеплело. С величайшим почтением она тоже отбила несколько земных поклонов и произнесла:

– Бессмертные школы Чанлю на небесах, я, ученица Хуа Цяньгу, обладаю дурной картой судьбы, связана злым роком и вообще довольно неудачливая, но мне выпала великая честь получить благосклонность Владыки и стать его ученицей. В этой жизни я непременно буду оберегать все сущее и придерживаться истинного дао, ни за что не подведу Чанлю и главу! Отныне буду жить достойно и приму смерть с уважением! Никоим образом не воспротивлюсь воле Владыки! Пусть будут мне свидетелями Небо и Земля!

Бай Цзыхуа, опустив голову, посмотрел на нее. Все такая же худенькая и маленькая, девочка говорила столь решительно, как если бы жизнью своей клялась.

Владыка глубоко вздохнул. Как бы ни старался, все равно не разгадать эту небесную тайну. И пусть знал, что принятие девочки в ученицы неизбежно повлечет за собой дурные последствия как для него самого, так и для Чанлю, он все равно решился на этот шаг. Раз уж таково предопределение, к чему пытаться его избежать? Он упрямо отказывался верить в то, что не в силах изменить ее судьбу.

Глава 14. Вместе с утра до вечера

Хуа Цяньгу приснился какой-то долгий непонятный сон. Во сне бесчисленное множество красочных, изумительных, жутковатых, скользких, липких и мокрых языков подобно алому жалу змеи тянулось к ней и облизывало с ног до головы. Из живота девочки фонтаном полилась зеленая кровь и попала в море. Лазурное море вмиг стало зеленым, а все рыбы погибли, словно цветы в ее руках.

Несметное число нечисти окружило Хуа Цяньгу со всех сторон. Со злобным хохотом они сначала оторвали ей голову, а затем принялись за конечности, словно желая расчленить и живьем проглотить малышку. В итоге ее разорвали на несколько частей. Пытаясь сопротивляться, ее оставшаяся голова провалилась в яму с трупами. Повсюду текла алая кровь и валялись внутренности… Девочка открыла глаза и посмотрела на небо. Там совершенствующийся, стоя на мече, перелетал с места на место. Разные лучи от свечения меча переплетались между собой, образуя картину небывалой красоты. Этот отрешенный от всего мирского совершенствующийся в белых одеждах однозначно был Владыкой. Она хотела позвать на помощь, но без шеи и горла не могла произнести ни слова. Образ злого духа вновь появился перед ней. Он раскрыл пасть, намереваясь укусить ее…

Хуа Цяньгу вскрикнула от ужаса, рывком села на постели и, открыв заспанные глаза, тихим голосом позвала:

– Папочка, мне опять кошмар приснился!

В комнате было пусто. Никто не ответил ей.

Она долго молча сидела в оцепенении, прежде чем вспомнила, что отец уже умер, а она теперь сама способна защитить себя, поэтому может больше не бояться всякой нечисти.

Воспоминания о произошедшем в прошлом году словно волной нахлынули на девочку. Несмотря на все трудности и лишения, она тем не менее стойко держалась весь путь от Маошань до Куньлуня и от Куньлуня до Чанлю.

«Папочка, я исполнила твою последнюю волю, да еще и стала ученицей самого сильного и великодушного в этом мире бессмертного. Можешь спокойно отдыхать под землей. Не нужно обо мне беспокоиться».

Запрокинув голову, Хуа Цяньгу осмотрелась. Обстановка вокруг была ей незнакома. Похоже, она уснула не в своей спальне? Комната была огромной, но при этом не лишенной изящества. Обустроена она была довольно просто и даже выглядела слегка пустынной и безжизненной. Кровать оказалась большой сверх меры. Пока девочка лежала на ней, холод пронизывал ее до костей, словно под кроватью образовался многолетний толстый слой льда. Неудивительно, что кошмар приснился.

«Где это я? И куда Тан Бао пропала?» Беспокойство охватило сердце Хуа Цяньгу. Спрыгнув с кровати, девочка открыла двери и выбежала наружу.

Весь двор осыпал дождь из благоухающих цветов персика. Располагавшийся неподалеку холмик, утопавший в мерцании зеленого света, напоминал расписанную густыми красками живописную картину. Этот пейзаж показался Хуа Цяньгу хорошо знакомым, но она никак не могла вспомнить, где его видела. Девочка рванула вперед через дворик. На всем пути ей не повстречался ни один совершенствующийся, даже тени не промелькнуло. Она невольно вспомнила жуткое зрелище, представшее ее взору во время первого путешествия на гору Маошань. Холодок пробежал по ее телу.

Наконец перед глазами возникли большие ворота. Девочка побежала к ним. На удивление ворота стали медленно открываться без каких-либо усилий с ее стороны. Ослепительное белое сияние хлынуло из щели между створками. Снаружи повсюду клубились окутанные заревом рассвета облака, а море сливалось с небом. Холодный ветер ударил Хуа Цяньгу в лицо, и она вмиг обомлела.

Между небом и землей парили рассыпанные, как звезды, и расставленные, как шашки[107], маленькие острова. Внизу качалась в облаках над поверхностью моря гора совершенствующихся Чанлю. Небольшой остров, на котором она находилась, оказался Дворцом Бесчувствия. Чуть вдалеке витали Дворец Безумства и Дворец Алчности. Подгоняемые порывами ветра облака то и дело пролетали мимо, казалось, руку протяни – и сможешь поймать. Сквозь их белые причудливые очертания, опоясывающие вершину горы, были отчетливы видны главный зал Вечного пребывания и свыше десятка палат и чертогов. Между небом и землей раскинулись дивные просторы необъятной широты.

Хуа Цяньгу с небывалым воодушевлением взирала на развернувшуюся внизу картину. Вот и исполнилась ее заветная мечта – она попала во Дворец Бесчувствия! Девочка и знать не знала, какой прекрасный вид открывается на гору Чанлю с острова. Пейзаж этот совершенно отличался от тех картин, которые она наблюдала во время полета на мече.

– Проснулась?

Сердце Хуа Цяньгу вздрогнуло, когда она внезапно услышала этот до боли знакомый и в то же время непривычный голос. Вскинув голову, девочка увидела Бай Цзыхуа, стоявшего на самом краю выступавшего и обдуваемого ветром камня и взиравшего с высоты на Чанлю и