Мастер Темного Пути. Том 1 - Мосян Тунсю Страница 35

Ну нет, так не пойдёт. Я сам взял её на время, так что как посмотришь, надо вернуть… – гнул своё Вэй Усянь. – Э-э-э, не подходи! Когда ты так близко, мне как-то не по себе. Давай лучше спокойно всё обсудим. Ты же не собираешься отдать эту книгу старшим? А если да, то кому? Старика… своему дяде? Второй молодой господин Лань, разве можно показывать такое учителю? Он наверняка заподозрит, что ты её уже полистал. А ты ведь у нас такой застенчивый, прямо на месте и умрёшь от стыда…

Лань Ванцзи направил поток духовной силы в свою правую руку, и книжка разлетелась на тысячи маленьких клочков. Подобно осенним листьям, они кружились в воздухе, а после снегом опустились на пол. Вэй Усянь ликовал: и дельце удачно провернул, и следы замести удалось. На душе полегчало, но он тут же скривил лицо, будто бы от досады.

– Эх ты, транжиришь дары Небес! – С этими словами он снял с волос клочок бумаги и предъявил побелевшему от гнева Лань Ванцзи. – Лань Чжань, всем ты хорош, только вот любишь сорить где попало. Скажи-ка, сколько листов ты за эти дни смял и раскидал по полу? А сегодня тебе и того показалось мало – аж принялся рвать книги целиком. Знаешь что? Сам порвал – сам и прибирайся, а я тут не при делах.

Конечно же, Вэй Усянь всегда и во всём был «не при делах».

Лань Ванцзи терпел это, терпел, но в конце концов терпение его лопнуло.

– Вон! – рявкнул он.

Вэй Усянь тут же ахнул:

– Ну ты даёшь! Вокруг только и твердят: Лань Чжань весь такой блистательный благородный муж, кладезь добродетелей, строго блюдёт ритуалы и безупречен в манерах. А оказывается, ты так себе. Разве не знаешь, что в Облачных Глубинах шуметь запрещено? Взял да крикнул: «Вон!» Тебе что, не впервой орать на людей?

Лань Ванцзи снова выхватил меч и направил прямо на него.

Вэй Усянь поспешно вспрыгнул на подоконник:

– Ладно, вон так вон. Уж в этом деле мне равных нет. Можешь не провожать!

Он выпрыгнул из окна библиотеки, расхохотался во весь голос, точно умалишённый, и сломя голову бросился через рощу. Там его уже поджидала компания юношей.

– Ну как? Он увидел? И что сказал? – засыпал его вопросами Не Хуайсан.

– Что сказал? Он же сейчас орал во всю глотку – вы не слышали, что ли?

На лице Не Хуайсана отразилось глубокое почтение.

– Ещё бы не слышали! Он велел тебе убираться вон. Братец Вэй, на моей памяти Лань Ванцзи никому такое не говорил! Как тебе это удалось?

Вэй Усянь просиял, довольный собой.

– Можете меня поздравить: сегодня я помог второму господину Ланю нарушить запрет на ругань! Сами видите, вся его хвалёная выдержка и пресловутое семейное воспитание против меня ничто.

– Твоё бахвальство – полное дерьмо! Чем здесь гордиться? По-твоему, это дело достойное – доводить людей до воплей «вон»? Взял да уронил честь семьи! – распекал его помрачневший Цзян Чэн.

– Даже если я признаю свою ошибку, он всё равно не обратит на меня внимания, – возразил Вэй Усянь. – Он день за днём изводил меня заклятием молчания. Что с того, если я его немного подразнил? Да и вообще, я предложил ему книжку с самыми благими намерениями! Эх, жалко мне твоих, братец Хуайсан, драгоценных картинок весеннего дворца. Я их даже не досмотрел, а ведь до чего хороши! Этот Лань Чжань совершенно ничего не смыслит в любви. Показал ему такое сокровище, а он ещё нос воротит. Какой красавец – и пропадает зря.

– Ничего не жалко! Бери сколько душе угодно! – заявил Не Хуайсан.

– Умудрился задеть за живое и Лань Ванцзи, и Лань Цижэня. Вот прибьют они тебя завтра – никто за трупом не придёт, – холодно усмехнулся Цзян Чэн.

Вэй Усянь только отмахнулся и приобнял его за плечи.

– А ты всё пророчишь дурное! Поживём – увидим. Столько раз возвращал мой труп домой – не оставишь и в этот раз.

Цзян Чэн отвесил ему пинка.

– Вон-вон-вон! Когда опять затеешь нечто подобное, избавь меня от подробностей! От зрелища тоже!

Изящество и легкомыслие

Глава 16

Той ночью Вэй Усянь спал, крепко вцепившись в меч – на случай, если заявятся два брюзги из семейки Лань, чтобы вытащить его из постели и покарать. Но время шло, а кругом всё так же стояла тишь да благодать.

Утром, не чуя ног от радости, примчался Не Хуайсан.

– Вот тебе свезло, братец Вэй! Старикан вчера отбыл в Цинхэ на совет кланов, так что занятий несколько дней не будет!

Что ж, старого брюзгу можно было сбросить со счётов, зато оставался молодой – тоже задачка не из лёгких! Вэй Усянь кубарем слетел с кровати, сияя от счастья и натягивая сапоги.

– Поистине снизошла на меня удача, осенили голову мою цветные облака, сами Небеса ниспослали благословение!

– Когда он вернётся, наказания тебе всё равно не избежать, – охладил его пыл Цзян Чэн, в стороне начищавший меч.

– Зачем живому думать о похоронах? – сказал Вэй Усянь. – Буду наслаждаться свободой, пока могу. Идём! Ни за что не поверю, что в этих горах не водятся фазаны.

Обняв друг друга за плечи, все трое прошагали мимо Изящной комнаты, приёмного зала Облачных Глубин.

Внезапно Вэй Усянь замер как вкопанный и воскликнул:

– Целых два брюз… два Лань Чжаня!

Из комнаты вышло несколько человек, впереди – двое прекрасных юношей, словно высеченных изо льда и нефрита. Оба были одеты в белое, у обоих за спинами виднелись мечи; кисточки на рукоятях, как и ленты на одеждах, развевал ветерок. Разнились эти юноши лишь манерой держаться и выражением лица. Вэй Усянь живо смекнул: если тот, что с каменным лицом, – Лань Ванцзи, то рядом с ним, мягкий и спокойный, – другой Нефрит клана Лань, Лань Сичэнь, именуемый также Цзэу-цзюнем.

Завидев Вэй Усяня, Лань Ванцзи нахмурился и бросил на него враждебный взгляд, но тут же отвёл глаза, уставившись вдаль, словно, посмотри он чуточку дольше в его сторону, осквернился бы так, что не отмыться.

Лань Сичэнь же, наоборот, улыбнулся:

– А вы…

– Цзян Ваньинь из Юньмэна, – почтительно поклонился Цзян Чэн.

Вэй Усянь последовал его примеру:

– Вэй Усянь из Юньмэна.

Лань Сичэнь ответил им столь же любезным поклоном.

– Брат Сичэнь, – пискнул Не Хуайсан.

Тот повернулся к нему.

– Хуайсан, я только что вернулся из Цинхэ. Брат справлялся о твоей учёбе. Как успехи? Осилишь науку в этом году?

– Ну, вполне вероятно… – Не Хуайсан сразу поник,