Моя фиалковая ведьма - Марина Адлер Страница 3

Миновав территорию двора поместья, вскоре я уже неслась в сторону цветущих полей, за которыми виднелась темно-зеленая полоса леса. Теплый весенний ветер приятно ласкал лицо и трепал темные волосы, которые выбились из высокой модной прически. Копыта Буцефала, тяжело ударяясь о землю и отбрасывая куски чернозема, несли нас обоих вперед. Запах свежей травы и распустившихся цветов, оживших после зимней спячки, вызывал желание глубже вдыхать ароматы. Чувство всепоглощающей тревоги о будущем заставляло мчаться еще быстрее.

Буцефал же радовался скачке, его норов требовал выплеснуть энергию. Черный как ворон, с длинной волнистой гривой и хвостом, он был воистину величественен. Эл хорошо заботился о моих любимцах, все лошади прямо-таки лоснились под лучами солнца от тщательного ухода и хорошего питания.

Вскоре мы добрались до кромки леса и границы земель поместья. Я не раз бывала в этом лесу и даже не думала о том, что хозяин, владевший этими территориями, мог бы возражать против невинной прогулки по ним. Въехав в зеленую природную арку из высоких деревьев над узкой лесной дорогой и облегченно выдохнув, почувствовала, как исчезает зной солнца.

В детстве этот лес всегда напоминал мне мир из сказок: казалось, в нем обитают лесные духи и монстры. Когда-то отец подкреплял мою бурную фантазию, выдумывая волшебные истории на ходу во время прогулок.

Папа сильно меня любил и баловал, вызывая при этом едкую ревность мачехи. Возможно, она была бы ко мне более благосклонна, если бы не видела, насколько ее муж обожает единственную дочь. Хотя, подозреваю, она ненавидела меня с самого начала лишь за одно существование на этом свете.

Мне было десять, когда отец женился на Бриджит, приняв молодую вдову и ее сына в нашу семью и дом. С тех пор меня не оставляло чувство, что папа совершил самую большую ошибку в жизни. Было видно, что он тоже сожалел. Но доброе сердце не позволяло ему развестись с женой, тем самым обрекая ее на жалкое существование. Мы попросту смирились со вздорным характером женщины. Сын же ее стал исключительной проблемой только для меня.

Эндрюс был старше меня на пять лет и не упускал возможности поколотить сестренку где-то в углу, пока никто не видит. Со временем вид его нападок в мою сторону изменился. Он стал откровенно приставать, делая вид, что это всего-навсего шутка. Когда же отец сильно заболел и меня некому уже было защитить, однажды ночью сводный брат настолько обнаглел, что пробрался в мою комнату и лег в кровать совершенно голый.

Я хорошо запомнила тот момент, мне только-только исполнилось семнадцать. Я проснулась от грубых прикосновений к моей груди и талии, лежащий позади Эндрюс сквозь тонкую ткань длинной ночной сорочки терся о мои ягодицы своим пахом. Его сладкий одеколон наполнил легкие тошнотворным запахом, сразу оповестив о том, кто мой ночной посетитель. Благо я всегда имела настолько громкий голос, что от моего крика переполошился весь дом. Сам Эндрюс сбежал, успев лишь подхватить вещи, и больше себе такого не позволял, хоть позже я и ловила на себе его сальные взгляды.

Эта история осталась тайной. Я ее стыдилась, боялась и в конце концов решила оставить при себе, не беспокоя душевное спокойствие и без того тяжело больного отца.

Из раздумий о неприятных моментах прошлого меня вырвал странный звук, напоминающий раскаты грома. Но это точно был не он, небо радовало чистой синевой. Слуги говорили разное о магии фейри. Даже мой конюх не раз упоминал, что представители высшего народа пугают лошадей своими слишком громкими проявлениями сил.

«Ну уж нет, еще не хватало встретить в лесу одного из этих», – подумала с отвращением. Более всех остальных, даже больше мачехи и сводного брата я ненавидела фейцев. Мучителей, тиранов и деспотов.

Хотелось от греха подальше направить лошадь обратно в поместье, но Буцефал после очередного звука громко заржал и неожиданно встал на дыбы, чуть не опрокинув меня на землю. А затем, словно белены объевшись, понесся в глубь леса. Ветки деревьев больно хлестали по лицу. Терзали открытые участки тела, царапая нежную кожу лица, шеи и плеч. Едва удерживаясь верхом на черном чудище, я хотела применить хлыст, чтобы остудить норов жеребца, но он резко дернул головой, пытаясь вырвать из рук поводья и единственное средство своего наказания. Вскоре хлыст упал на землю, теряясь в зелени черничных кустов. Буцефал понес меня дальше.

– Стой! Стой! Варгов великан! – завопила я что есть сил, хоть таким образом пытаясь вразумить буйное животное. – Впереди опасная река, погубишь нас! Стой, я сказала!

Все произошло за одну секунду. Перед нами темным пятном возник всадник на черном жеребце. Буцефал резко остановился, и я со всего маха впечаталась в его шею лицом, больно ударившись носом. Затем он встал на дыбы и, не удержав равновесия, завалился на бок, пригвождая мою левую ногу своей тяжелейшей тушей к земле. Затылок пронзила боль от удара, и все вокруг померкло во тьме.

Глава 2. Глаза цвета «лес»

Очнулась я от легких прикосновений к лицу. Казалось, будто некто скользил по нему мягким перышком. В какой-то момент я решила, что это отец будит меня с утра, он в детстве часто любил освобождать дочь из плена Морфея таким способом, когда я долго спала и не желала спускаться вниз к завтраку. Но, наконец сообразив, где я нахожусь и как тут оказалась, я резко открыла глаза и сразу же поморщилась от головной боли.

Надо мной навис четкий мужской силуэт, но солнце, которое находилось за его спиной и светило прямо мне в глаза, не позволяло увидеть черт лица незнакомца, подсвечивая только контуры его тела. Лишь одно я заметила довольно ясно – его заостренные длинные уши, которые выглядывали из-под волос. Внутри все похолодело, ведь это означало, что передо мной фейри.

С самого детства я ненавидела короля и всех полукровок, тех, кто придумал лишать жизни людей, обладающих даже незначительной магией. Они не щадили ни стариков, ни детей, ни женщин. Теперь же моя ненависть подкреплялась еще и страхом за собственную жизнь, ведь я, как оказалось, тоже имела некие магические способности.

С той единственной ночи, когда магия неожиданно дала о себе знать, она больше не проявлялась. Порой вовсе не верилось, что обладаю даром. Но учитывая то, что от созерцания этих самых сил и последующего шока погиб человек, сомневаться не