Тайна серых пещер - Сергей Михайлович Ильин Страница 29

И чем дольше Прут размышлял над способами хоть как-то разделаться с мерзкими коротышками, тем больше ощущал бессмысленность и безнадёжность любых попыток сбежать из этой дурацкой каморы. С каждым ударом сердца разочарование всё больше и больше вгрызалось щемящей болью в нутро, грозя в любой миг затопить сознание непреодолимым отчаянием.

Но нет, орки не привыкли сдаваться, а потому предательское ощущение безысходности и невозможности что-либо изменить лишь вскипало в душе холодной злобой. Ещё немного – и Прут яростно бросился бы на любого осмелившегося подойти к загородке коблитта, вцепившись в него голыми руками, невзирая на любые последствия. Уж лучше погибнуть в драке с вонючими карликами, чем быть отданным ими же в жертву какому-то чужому злому богу, невесть как пробравшемуся в этот мир!

От буйного помешательства парня спас странный шум, раздавшийся снаружи пещеры. Глухие удары, чьи-то сдавленные вскрики и всплеск речной воды.

А потом в пещеру ворвался вихрь в виде незнакомого воинственного орка, в мгновение ока сразившего обоих ничего не успевших сделать охранников. Прут даже не заметил, как пришелец разделался с коротышками: несколько быстрых резких движений – и тот уже отбросил мёртвые тела карликов прочь от себя. И принялся торопливо оглядываться по сторонам.

А Прут удивлённо рассматривал его самого. Молодой, но уже весь в шрамах. Причём почти все совсем свежие. Сильный. Плечи вон какие широкие. И мышцы бугрятся и перекатываются под бронзово-красной, загорелой кожей при каждом движении. На голову, не меньше, выше Прута и явно на несколько зим старше. В руках копьё. Коротковатое, зато наконечник знатный: длинное широкое лезвие, словно из обломка меча переделанное. И блестит так, будто хозяин только его полировкой дни напролёт и занимается.

– Ну и долго ты пялиться на него собрался?! – Голос ученика шамана прозвучал сбоку так неожиданно, что Прут чуть было не подпрыгнул прямо из сидячего положения.

– Плинто! – заорал он, вскакивая и поворачиваясь к другу. – Как ты здесь очутился?!

А у самого в груди так горячо стало и глаза защипало неимоверно. Ну никак не ожидал он, что этот трусоватый хиляк способен выжить да ещё и назад за ним вернуться. Уму непостижимо!

– Соскучился. – Между тем Плинто спокойно и деловито кромсал невесть откуда взятым ножом кожаные ремни, прочно удерживавшие запертую дверь каморы. – Вот, на помощь тебе Муайто привёл.

Ученик шамана указал на молодого воина.

– Как ты здесь? – спросил тот, подходя ближе.

– Терпимо. – Прут сдержанно, хоть и раздирали его на части радость вперемешку с жутким любопытством, кивнул и протянул сжатый кулак меж жердин загородки.

Воин окинул парня оценивающим взглядом, тоже кивнул, наподдал по его кулаку своим и сказал:

– Нужно уходить. Есть ещё кто из наших?

– Нет, больше никого.

Муайто нахмурился. Потом махнул рукой:

– Уходим. Пока не набежали сюда все.

– Они с нами пойдут, – стараясь, чтобы голос прозвучал твёрдо, неожиданно для самого себя заявил Прут. И указал на замерших за его спиной Клорка и Свелку.

Глава 19

– Если ты против, я пойду с ними отдельно, а вы уходите вдвоём.

Прут и сам не понимал, почему это вдруг стало так важно для него. Ну не выдали его дети человеков серым уродцам. Ну водой разок пожертвовали. Так ведь всё равно через денёк-другой отправились бы все к злым богам. С чего о них заботиться? Но нет же – упёрся рогом, приняв для себя совершенно нелепое решение. Хотя сам совсем недавно собирался бросить белобрысых, сбежав в одиночку.

Может быть, как раз это и заставляло сейчас, набычившись, нагло буравить взглядом Муайто?

Тот, кстати, почему-то даже спорить не стал. Словно и без разницы ему совершенно было, что это не орков дети, а человеков. И словно не являлись они для него обузой в передвижении по незнакомым пещерам, полным врагов. Плечами пожал и рукой махнул: мол, выметайтесь из каморы к трогловой бабушке. Тем паче и Плинто уже с ремнями справился и дверь распахнул.

Долго упрашивать никого не пришлось. Прут едва кивнул Клорку, как тот, Свелку прихватив, наружу из каморы сквозанул.

Когда в большую пещеру с рекой выскочили, свет с потолка уже не падал. Однако совсем темно почему-то не было. Вроде ни факелов вокруг, ни другого какого огня, а всё же разглядеть много чего можно.

Муайто их неожиданно повёл совсем не в ту сторону – направо куда-то. Прут обернулся. Никто сзади к ним не бежал. Не услышали шум? Не заметили их? Он кинул быстрый взгляд на каменный череп и скалу напротив, где обычно старикашка в колпаке торчал. Шамана сейчас на его любимом месте не было. А череп без падающего на него сверху луча света почти и не разглядеть было. Хотя менее страшным он от этого совсем не стал. Всё равно от взгляда на него мурашки по коже бегать начинали.

Долго, правда, любоваться на таинственную скалу не пришлось. Через несколько шагов свернули в первый же попавшийся проход. Прут возле него на миг остановился и вырвал дубину из рук неподвижно валявшегося на полу коблитта. Муайто, заметив это, одобрительно хмыкнул и кивнул. Всё правильно, помощь ему не помешает.

– Так, – остановился воин, углубившись в проход на несколько шагов. Голос его звучал тихо, но властно. – Вроде обошлось, не заметили нас.

Поэтому дальше не бежим и лишний раз не шумим. Идём быстро, но тихо. Я – впереди, человеки – за мной, вы вдвоём, – он посмотрел на Прута с Плинто, – охраняете и прикрываете нас сзади. Понятно?

Муайто дождался, когда все согласно кивнут. Даже Клорк со Свелкой, которым Плинто его слова перевёл. Развернулся и, копьё своё перед собой выставив, вперёд в кромешную темноту прохода двинулся.

– А почему он нас в другую сторону ведёт? – шёпотом спросил Прут у ученика шамана, оказавшись рядом с ним в конце их маленького отряда.

– Тот проход, через который нас затащили, – Плинто махнул рукой себе за спину, – коротышки в первую очередь, нас дожидаючись, перекроют и охранять станут. А Муайто сюда давно попал и уже долго тут бродит. Многие проходы изучил и запомнил. Он в пещерах этих на коблиттов охотится, шороху им тут наводит. Мстит за кого-то. Вроде как коротышки кого-то из близких его погубили. Когда мы с тобой из каморы сбежали, помнишь,