Путешествие цветка. Книга 1 - Го Го Страница 29

– Хорошо.

Он сделал полшага, потом остановился в нерешительности, обернулся и промолвил:

– Возможно, будет немного больно. Если в какой-то момент станет совсем невыносимо, не надо заставлять себя. Это не так уж и важно.

Хуа Цяньгу снова кивнула, не совсем понимая, о чем речь.

Она опустила голову и посмотрела на чистую и прозрачную воду пруда с плавающими на поверхности белыми и розовыми лепестками. Из каждой из трех драконьих пастей на стене медленно извергались водные потоки. Впрочем, пруды мало чем отличались от обыкновенных купален. Хуа Цяньгу разбудила спящую в ухе Тан Бао, опасаясь, что та вымокнет:

– Тан Бао, ты мальчик или девчонка? Хотя нет, ты – самец или самка? Если самец, тебе нельзя смотреть, как я моюсь! Нужно найти что-нибудь и завязать тебе глаза.

Гусеница застыла в растерянности:

– Я же дух, еще не перевоплотилась. Сама не знаю, какого я пола. Там все равно не на что смотреть! Чего боишься? Тем более папочка уже все видел. Хе-хе, я тоже хочу помыться! – С этими словами она плюхнулась в воду и стала в своем стиле гусеницы плавать туда-сюда по поверхности пруда.

Хуа Цяньгу со смехом сняла с себя одежду и, медленно шлепая ногами по воде, вошла в пруд Алчности, не почувствовав ничего неприятного.

«Избавит от жадности, порочных желаний и одержимости? Как интересно!»

Искупавшись, она прыгнула в пруд Дворца Безумства. Здесь вода снова оказалась удивительно приятной и бодрящей, словно в горячем источнике.

Но как только Хуа Цяньгу ступила в воду последнего пруда, избавляющего от одержимости, она вдруг почувствовала какое-то странное онемение в теле, будто что-то постепенно сковывало каждую клеточку ее тела. Малышка тут же одернула ногу.

– Что с тобой, Косточка? – Тан Бао весело плавала в соседнем пруду. Ци духа и ци мира совершенствующихся очистились в воде пруда и наконец слились воедино, избавив гусеничку от всех неприятных ощущений.

– Ничего. – Движимая любопытством, девочка снова опустила ногу в воду, но в этот раз ничего не почувствовала. Может, просто ногу свело?

Она взглянула на свое отражение и внезапно обнаружила на лбу между бровями еле заметный красный иероглиф «огонь». Что происходит? Вроде и терла, и мыла, а все равно не исчезает.

«Наверняка эта печать – дело рук того самого Хо Си в красной одежде. Вот делать ему было нечего! Ну почему не получается избавиться от рисунка? Надо будет посоветоваться со старшим Шии».

Хуа Цяньгу лежала в воде между легкими, полупрозрачными занавесками, окутываемая клубами водяного пара. Слегка одурманенная приятным спокойствием, она нечаянно заснула.

Ожидавший снаружи Ло Шии места себе не находил от беспокойства. Пруд Трех Жизней имеет свойство очищать человеческие сердца, но, если в него войдут люди, чем-то глубоко одержимые, им будет так тяжело, что словами не передать. Купание может даже обернуться смертельной опасностью! Поэтому многие ученики прибегали к помощи духовной силы, лишь бы избежать испытания в водах некоторых прудов. Даже совершенствующиеся не способны полностью искоренить в себе три порока[81], что уж говорить о простых смертных? Так что главное, чтобы одержимость не оказалась чересчур глубокой. Если боль становилась нестерпимой, Ло Шии обычно смотрел сквозь пальцы на уловки учеников и позволял им с горем пополам пройти испытание.

Однако простые люди обычно кричали, входя в воды пруда. А эта Хуа Цяньгу сидит там битый час и не издала ни звука! Она еще маленькая, вряд ли обладает глубокой одержимостью. Неужели, лишь до воды дотронувшись, от боли в обморок упала?

* * *

Забывшаяся сладким сном, Хуа Цяньгу почувствовала, как кто-то похлопывает ее по лицу.

– Тан Бао, хватит… – Она подумала, что гусеница опять ей на голову забирается, поэтому инстинктивно протянула руку, пытаясь ее смахнуть.

Однако это не подействовало.

– Цяньгу, с тобой все хорошо? – раздался где-то поблизости взволнованный голос.

За эти дни девочка так вымоталась, что побороть сон и открыть глаза стоило ей огромных усилий. Увидев застывшую около лица бумажную фигурку-человечка, она резко вскочила от испуга.

– Цяньгу, ты как? Ответь мне!

Прислушавшись, девочка узнала голос Ло Шии – только вот раздавался он из бумажной фигурки с нарисованными киноварью красными глазками-точками. Словно живая, она не переставая хлопала рукой по лицу Хуа Цяньгу. Было совсем не больно, но со стороны вся ситуация выглядела довольно странно.

– Я… Все хорошо. – Девочка торопливо убрала фигурку от лица и опустила на нефритовую ступеньку. Оправившись от испуга, она пришла к выводу, что бумажную фигурку послал сюда Ло Шии, обеспокоенный тем, что младшая долго не выходит, и посчитавший, что врываться к ней будет совершенно неподобающе.

Хуа Цяньгу поискала Тан Бао и обнаружила ее лениво спящей на плавающем в воде лепестке. Чувствуя себя крайне неуютно, она подняла гусеницу и, пытаясь разбудить, потрясла пару раз. Тан Бао потерлась телом о лепесток, а потом, обхватив его лапками, стала грызть. Когда лепесток приобрел причудливую форму, духовный питомец наконец остановился, сплюнул несколько шелковистых волокон и склеил ими лепесток. В результате получились крошечные одеяние и юбочка. Гусеничка надела их на свое блестящее, словно жемчуг, и отливавшее изумрудным тельце, а потом, красуясь, закружилась на месте, виляя попкой. Настоящая прелесть!

Девочка невольно улыбнулась и тоже надела заранее подготовленную одежду. Внешним видом и кроем одеяние почти ничем не отличалось от остальных учеников: оно было легким, широким, необыкновенно мягким и удивительно приятным на ощупь. Одежду из такой ценной и чрезвычайно редкой ткани Хуа Цяньгу еще никогда не носила. Поначалу, когда малышка одевалась, наряд показался великоватым, но потом он быстро уменьшился по ее фигуре, стал очень удобным и прилегающим к телу.

Хуа Цяньгу прищелкнула языком от восторга. Тан Бао, недовольно скривив губы, произнесла:

– Все равно не сравнится с моим платьем из персиковых лепестков!

Обычно всегда спокойный Ло Шии в тревоге томился ожиданием.

– Это ведь твое? – Девочка вернула ему бумажную фигурку.

Тот взял ее и сказал:

– Промокла уже! – С этими словами старший ученик вытащил из-за пазухи белый платок, бережно завернул в него фигурку и положил обратно. Увидев одетую в платьице Тан Бао, он замер от удивления, потом отвернулся, вновь достал платок, протер им лицо, после чего наскоро запихнул в рукав одежды, скрывая образовавшееся на ткани красное пятно.

– Кхе-кхе, ты чего так долго? Я уж подумал, с тобой что-то случилось.

– Прости, старший. Случайно заснула.

– Заснула? Ты уверена? Для многих людей пруд Трех Жизней – жуткое место, а ты там заснула?

– А что? Хорошо было купаться! Ничего жуткого я не заметила. – Девочка принюхалась к