Павшая луна: комплект из 2 книг - Джим Чайковски Страница 245

Оракл перевел взгляд на Рами:

– Уверяю тебя, я не причинил ему никакого вреда – ну, по крайней мере, долговременного.

Рами склонился к отцу, но Маккар шарахнулся от него, словно не узнавая собственного сына.

Отступив от них, Оракл повернулся лицом к остальным:

– Как только что справедливо заметил ваш алхимик, у нас не так много времени. Я приложил огромные усилия, чтобы собрать вас всех в одном месте. И эти усилия не должны пропасть втуне.

Путаясь в цепях, Фрелль вскочил на ноги:

– Так это ты нас здесь собрал? Каким образом?

– Это было бы проще, если б все вы не вставляли мне палки в колеса, причем на каждом шагу. – Прорицатель указал на Канте и Аалийю: – Все, что от вас двоих требовалось, – это сочетаться законным браком, как и планировалось, а потом явиться сюда за предсказаниями, как и прочим высокопоставленным молодоженам. Неужели это было так трудно?

Канте недоуменно посмотрел на Аалийю.

– Мне пришлось действовать быстро. – Предсказатель махнул рукой в сторону его скованных цепями товарищей. – Я сильно рисковал, раскрыв ваше местонахождение в Мальгарде. А все для того, чтобы император доставил вас всех ко мне во дворец.

Пратик тоже поднялся на ноги:

– Но как ты узнал, что мы находимся…

Оракл проигнорировал его и ткнул пальцем в Тазара:

– И вот ты! Мне пришлось связаться с «Попранной Розой». Устроить так, чтобы Саймон подсунул тебе одно старое сообщение по вороньей почте, из которого следовало, что твоя драгоценная Аалийя приезжает в Мальгард.

От попыток понять этого кукловода у Канте опять закружилась голова.

– Так ты из «Попранной Розы»?

– Нет. Хотя я работал с ними в прошлом. Они часто служат мне глазами и ушами в отдаленных местах. Вместе мы много чего достигли.

– Тогда кто же ты? – спросил Фрелль.

Оракл положил руку себе на грудь.

– Можешь называть меня Тихан.

– Одно только имя вообще-то не объясняет, кто ты такой, – вызывающе заметил Канте, желая получить более ясный ответ.

– Пожалуй, ты прав. Наверное, будет лучше, если мы последуем примеру Шайн’ра и сбросим наши маски.

– Какие еще маски? – не понял Канте.

Оракл поднял руку. Согнув ее, провел сгибом локтя по лицу от лба до подбородка. И когда он это сделал, клашанское черное дерево будто стерлось, обнажив яркий блеск бронзы под ним.

– Я тот, кого вы тут пытались найти, – объяснил Оракл. – Спящий из Мальгарда.

Часть XIII

Клыки приюта

Чтобы добраться до Пасти Мира, перво-наперво ты должен пережить ее Клыки. Да будет же сие достаточным предостереженьем!

Старинное пантеанское присловье 22-го ниссианского цикла

Глава 63

Никс уже едва противостояла шуму и гаму, поднятому теми, кто набился в рулевую рубку «Пустельги». Доносящиеся снаружи приглушенные крики и громкий перестук молотков в трюме тоже не давали как следует сосредоточиться. Все это обострило боль, скопившуюся где-то за глазами. Она лишь прищурилась, чтобы сморгнуть ее, решительно настроенная не уступать.

– Твой план – чистое безумие! – настаивал Грейлин, расхаживая перед штурвалом.

Остальные что-то пробормотали или буркнули в знак согласия. Облокотившийся на штурвальную стойку Дарант покачал головой. Обе его дочери сурово посматривали на нее. У Джейса, который обеими руками обхватил себя за грудь, глаза были огромными. Крайш сгорбился над судонаправительским столом, к которому была прикреплена нарисованная от руки карта Америлового моря. Над алхимиком склонялся Фенн, заглядывая ему через плечо.

Никс уже больше никого не слушала.

– Я все-таки отправлюсь туда! И ничто меня не остановит.

Она еще раз представила свою конечную цель. В голове вновь вспыхнула огненная карта предстоящего путешествия – ярко и настойчиво. Неотложность того, что предстояло сделать, так и стучала у нее в сердце, подпитываемая как ее собственным страхом, так и тем, что ей внедрили Сновидцы. И сейчас Никс это озвучила.

– Я потеряю Баашалийю, если буду ждать еще хотя бы один день! – настойчиво добавила она. – Я знаю это. А теперь мне пора.

Крайш оглянулся на нее через плечо.

– Никс, а стоит ли так сильно ради него рисковать? Я знаю, что Баашалийя тебе почти как брат и ты очень привязана к нему, но ставки гораздо выше – сама ведь это знаешь, это же было твое собственное видение.

Никс было трудно выразить словами то, что огнем выжигало ей сердце. Она уже успела с глазу на глаз рассказать Крайшу об их с Даалом общении со Сновидцами и о том, чем те с ними поделились, – даже об опасности, грозящей со стороны кого-то, подобного Шийе.

Никс посмотрела на бронзовую женщину, стоящую рядом с Райфом, и даже сейчас сумела возбудить в себе тот ужас, который вызывали у ошкапиров такие вот ожившие фигуры. Однако столь же сильно ощутила и стремление Сновидцев к тому, чтобы она спасла Баашалийю. Даал описывал ошкапиров как не привязанных ко времени, способных свободно перемещаться в нем и даже заглядывать в будущее. Предвидели ли они тот момент, когда Баашалийя тоже понадобится и что при этом он должен находиться рядом с ней?

«Или же то, что я чувствую, – это всего лишь отражение желания моего собственного сердца?»

Нельзя было сбрасывать со счетов и такую возможность.

И все же Никс продолжала:

– Крайш, ты упомянул о моем видении прошлым летом. Так вот, имейте все в виду – в том моем сне был и Баашалийя.

Она до сих пор могла в мельчайших подробностях припомнить тот ночной кошмар. Увиденное тогда укоренилось в ней столь же прочно, как и огненная карта Сновидцев. И теперь Никс вновь себе все это представила…

Она несется вверх по погруженному в темноту склону горы и останавливается на самой ее вершине. Оглядев себя, понимает, что она старше, выше ростом, покрыта шрамами, на левой руке недостает одного пальца.

Впереди – скопление фигур с татуировками на лицах, в залитых кровью рясах, стоящих вокруг алтаря, на котором бьется, брыкается огромное существо, порожденное тенями; крылья его прибиты железом к камню.

Она вскидывает руки вверх и хлопает в ладоши, с ее уст срываются чуждые для нее слова, заканчивающиеся именем:

– Баашалийя!

С этим последним словом ее грудь выпускает клокочущую внутри огненную бурю. Огонь вырывается с такой силой, что раскалывается каменный алтарь. Железные гвозди выламываются из черного гранита, и порожденное тенями животное взметается высоко вверх.

Одна фигура поворачивается к ней, высоко подняв клинок, с проклятием на устах. Опустошенная и обессиленная, она может лишь упасть на колени и обратить лицо к затянутым дымом небесам – к полному лику луны.

Время замедляет свой бег и растягивается. Луна становится еще больше. Земля у нее под коленями содрогается, все яростнее с каждым вздохом. А луна по-прежнему продолжает увеличиваться, заполняя собой небо; ее края теперь объяты огнем, отчего мир вокруг становится темнее.

Она понимает, что грядет.

«Обрушение луны…»

И тут лезвие кинжала погружается ей в грудь – пронзая ее сердце страшной правдой: «Я не смогла… я подвела нас всех!..»

Вернувшись в настоящее, Никс поймала себя на том, что вся дрожит. Несмотря на потрясение, она по-прежнему цеплялась за воспоминание об этом видении, чтобы укрепить свою решимость.

– Если это Баашалийя был там, на той огненной вершине, – настаивала Никс, – тогда мне просто суждено спасти его. Разве это не так?

В рубке воцарилась тяжелая тишина – пока несогласие не возникло оттуда, откуда она меньше всего этого ожидала.

– Вовсе не обязательно, – отозвался Джейс, подходя ближе. В глазах его была боль. – Это твое видение… Не стоит придавать такое значение каждой мельчайшей детали.

Уязвленная его словами и сомнениями, Никс пристально посмотрела на своего друга. За последние полгода все успели разобрать ее видение буквально по косточкам, пытаясь обнаружить еще какие-то скрытые в нем смыслы и намеки.

Джейс поднял руку и широко растопырил пальцы:

– К примеру, все пальцы у тебя до сих пор целы. А во сне твоя левая рука