Павшая луна: комплект из 2 книг - Джим Чайковски Страница 244

Угроза наконец проявила себя.

Из мрака вдоль стен вырвались какие-то тени, похожие на темных воробьев – порхающих, кружащихся по темным углам зала, исчезающих и появляющихся вновь. И они то и дело подносили к губам длинные трубки, словно дудочки. Но их музыка была смертоносной.

Из этих трубок вылетали черные шипы.

Из теней вдоль стен, сверкая, полетели ножи.

Быстро и изящно паладины были отрезаны от императора и один за другим попадали на пол.

Это было бы прекрасное зрелище, не будь оно таким жутким.

Из-за этой бури теней императору Маккару вместе с Рами и Аалийей пришлось вернуться на прежнее место. Оракл тоже прибился к ним. Предсказатель смахнул на пол оперенный шип, который застрял у него за воротником, едва не задев горло. Все они собрались возле высокого трона на золотом возвышении.

А потом эти воробьи исчезли, словно их там никогда и не было.

В этот момент главные двери за спиной у Канте с треском распахнулись, и в зал хлынули люди, преследуемые громким лязгом продолжающейся битвы. Самой первой в зал ворвалась знакомая фигура. Полоска белой краски поперек глаз никак не скрывала ее личность. Канте мысленно перенесся на улицы Кисалимри, в ту кровавую засаду.

Это был предводитель Шайн’ра собственной персоной.

А следом на мраморном полу появилась та, кого Канте меньше всего ожидал здесь увидеть, – воровская предводительница Ллира, выступающая явно на стороне Кулака Бога. Глаза ее были такими же стальными, как и два коротеньких меча у нее в руках. Один из клинков было обломан у самой рукояти. Лицо у нее было залито кровью.

Рядом с ней поспешала Сёкл – хотя высокая рисийка вроде не успела даже растрепаться. Ее бледную щеку пятнала лишь единственная капелька крови.

Канте из последних сил пытался понять происходящее.

Увы, но предводитель Шайн’ра не был настолько же сбит с толку. Явно сосредоточенный на одной цели, он бросился прямо к Канте и схватил принца за волосы. Закованный в кандалы, тот никак не мог защититься. Голову ему запрокинули назад, обнажая горло. Высоко над головой у него сверкнул меч. Но прежде чем тот успел опуститься, как по залу разнесся резкий крик:

– Стой!

Клинок застыл на месте.

Эта решительная команда исходила не от Ллиры или Сёкл. И даже не от верного друга Канте, Рами.

Аалийя в своем белоснежном платье быстро спустилась по ступенькам и метнулась к ним. Вид у стоявших позади нее Маккара и Рами был столь же ошеломленный, как и у самого Канте.

Она протянула руку и опустила меч.

– Нет. Ты еще многого не понимаешь, Тазар.

Тот отпустил волосы Канте и освободившейся рукой притянул Аалийю к себе.

– Все, что я понимаю, это что ты в безопасности.

Он страстно поцеловал принцессу в губы, запрокинув ей голову.

Канте встретился взглядом с Рами, столь же остолбеневший, как и его друг.

Лежащий на полу Шут озвучил то, что наверняка сейчас было у всех в головах:

– Что, во имя опаленной в огне задницы Гадисса, тут происходит?

Глава 62

Тазар наслаждался победой – однако не больше, чем сладким вкусом губ Аалийи, к которым приник даже слишком уж надолго. Наконец она отстранилась и, по-хозяйски не убирая руку у него со спины, повернулась лицом к отцу и брату.

– Это еще как понимать? – вопросил Маккар, во взгляде которого промелькнули обида, замешательство и ярость.

Рами ограничился гневом:

– Сестра, так все это время ты была на стороне Шайн’ра?

Аалийя еще тесней прижалась к Тазару.

– Более чем на стороне… Я всячески поддерживала их усилия в течение последних пяти лет. Империя уже веками находится в застое и упадке. Лишь свобода способна изменить такое положение вещей. Мы должны разрушить отупляющую кастовую систему, которая приковала к месту низкорожденных! Рами, в последнее время мы с тобой бесконечно долго обсуждали эту тему.

Рами махнул на Канте:

– Я думал, это потому, что ты не хотела выходить за него замуж.

– Верно. Это и вправду создало мне определенные трудности. Сия досадная договоренность потребовала от меня быстрей перейти к действию, чем хотелось бы, вынудив меня организовать свое собственное похищение. Которое, увы, провалилось. И с гораздо большим кровопролитием, чем я предполагала.

Тазар хорошо видел, что Рами с трудом удается уложить в голове новую взаимосвязь событий.

– Но зачем? – наконец вопросил ее брат. – Как?

Тазар знал ответ.

Несколько лет назад, после того как Аалийя разоблачила двуличную попытку Тазара втереться к ней в доверие во дворце, ему пришлось искать спасения на городских улицах. Там он и прибился к Шайн’ра, подогреваемый своим гневом на класс имри. И лишь потом с потрясением узнал имя теневого покровителя их дела. Того, кто тайно снабжал Кулак помощью, финансовой поддержкой и сведениями из дворца, позволяя их ордену процветать. Того, кто желал разрушить существующий в Кисалимри порядок столь же страстно, как и он сам.

Аалийя, естественно, сразу узнала его. Поначалу она отнеслась к нему пренебрежительно, полагая, что он остался столь же неискренним, как и всегда. Однако со временем ему удалось завоевать ее доверие, и это обострило ее чувство вины за то, что из-за нее его чуть не убили там, во дворце. Время и цель постепенно сближали их – до тех пор, пока они больше не могли отрицать влечение друг к другу, которое переросло в страсть. Аалийя призналась Тазару, что ее тянуло к нему с самого начала, еще когда он был слугой во дворце. Это и стало одной из причин, по которым она его разоблачила. Принцесса была совсем юна и боялась самой себя, этой своей первой сильной привязанности. Ей хотелось, чтобы он не маячил у нее перед глазами.

«Но теперь уже нет».

Тазар притянул ее ближе и указал своим мечом на Канте:

– Так как все-таки поступим с этим халендийским принцем, твоим бывшим суженым?

Ллира загородила собой Канте:

– Он с нами. Никто не причинит ему вреда.

Тазар лишь поморщился.

«Значит, вот оно, то пересечение интересов, о котором она недавно упоминала…»

За спиной у Ллиры как по волшебству возникла Сёкл. Из теней появились другие рисийки в черной коже. Темная ткань закрывала их лица, оставляя открытыми лишь серебристо-голубые глаза. Одна из них стянула свой платок на шею. Это оказалась та самая девица, которая каким-то образом ухитрилась застать его врасплох в городе. Она опять вытащила свой крошечный квисл, многозначительно перекидывая отравленный кинжальчик между пальцами.

Тазар примирительно поднял ладонь. Он не собирался бросать вызов ни одной из них.

Аалийя поддержала это решение:

– Хоть принц и не семи пядей во лбу, он нам не враг.

Канте насупился, услышав подобные инсинуации, но понял, что лучше не протестовать.

– Нам очень многое предстоит обсудить, – продолжала Аалийя. – И в первую очередь то, что может оказаться куда как худшей напастью, чем любая империя или королевство.

Канте выпрямил спину:

– Значит, мы все-таки убедили тебя насчет обрушения луны?

Принцесса надменно махнула рукой на другого закованного в цепи мужчину.

– Это сделал ваш алхимик.

Подошел Рами, присоединившись к ним.

– Я помогу. Насколько могу. – Он оглядел Тазара с ног до головы, а затем повернулся к Аалийе: – Но с тобой мы тоже еще поговорим, сестричка… Обязательно поговорим!

Его перебил Фрелль, силясь встать в своих цепях:

– Если мы уходим, то надо поспешить.

Тазар кивнул:

– Он прав.

Звуки битвы снаружи стихли, но Тазар знал, что это надолго. Имперское подкрепление, наверняка уже снявшееся со взлетно-посадочных площадок, наверняка вскоре обрушится на них. Даже император Маккар был настолько в этом уверен, чтобы ожечь взглядом комнату.

– Это у вас не пройдет! – пригрозил он.

Прежде чем кто-либо успел ответить, Оракл вдруг тенью скользнул к императору и провел ему пальцем по щеке:

– Тс-с!

Напрягшись от этого прикосновения, Маккар отшатнулся. На миг его прошибла крупная дрожь, глаза закатились так, что показались белки́, а потом он рухнул на колени, оставшись в этой позе. Глаза у него вернулись на место, но когда император стал озираться по сторонам, на лице у него застыла маска замешательства.

– Да что это с тобой? – выкрикнул Рами.

* * *

Когда клашанский принц бросился к своему