Хранитель Империи. Начало - Александр Вересов Страница 24

Он медленно повернул голову в сторону растерянных юношей. Его глаза, холодные и пустые, на мгновение остановились на Даниле. Затем он столь же плавно метнул ему под ноги плотный запечатанный конверт из тёмной бумаги.

— Передай своему отцу, — голос Арсения был тихим, но каждое слово врезалось в память, как клинок. — Ему точно обрадуется.

Не добавив больше ни звука, он развернулся и растворился в толпе, оставив за собой гробовую тишину и троих униженных и напуганных до смерти подростков.

Данила, бледный как полотно, дрожащей рукой поднял конверт и, не говоря ни слова, сунул его за пазуху. Его дружки молча поднялись и, не смотря ни на кого, поспешили прочь.

Я перевёл дыхание и пошёл на свой первый урок.

Первый общий урок по истории магии проходил в большом амфитеатре. Я зашёл одним из последних и сел на свободное место у прохода, стараясь ни с кем не встречаться взглядом.

Через мгновение на соседнее место бесшумно опустился ещё один ученик. Я машинально повернулся к нему — и замер.

Рядом со мной сидел Дмитрий, сын императора.

Он был одет в простую, но качественную форму ученика Академии, без всяких знаков отличия. Его лицо было спокойным и сосредоточенным. Уловив мой взгляд, он коротко и едва заметно кивнул, словно говоря: «Да, это я. Но сейчас мы просто ученики». Затем он так же спокойно открыл конспект и приготовился слушать, растворившись в общей массе.

Вёл урок мой дядя — Анатолий Грандиеров.

Он стоял у кафедры, без обычной своей ироничной улыбки, серьёзный и собранный. Перед ним лежали карты, схемы, старые гравюры.

— История магии, — начал он, обводя взглядом зал, — это не просто перечень дат и имён. Это история нашей крови. История того, откуда мы пришли и с чем нам предстоит столкнуться.

Он развернул большую карту, и я увидел на ней отметки — десятки красных точек, разбросанных по всей империи.

— Это логова монстров, — пояснил Анатолий. — Тех, что уже проснулись. И тех, что ещё спят. Ваша задача — знать их повадки, их слабые места, их привычки. Потому что рано или поздно вам придётся встретиться с ними лицом к лицу.

Следующие два часа пролетели незаметно. Дядя рассказывал о вулкалаках — их стайной тактике, о том, как они загоняют жертву. О ноктисах — летучих тварях, что селятся на колокольнях и в пещерах. О красных быкообразных тварях, что пробивают стены рогами, раскалёнными докрасна.

Я слушал, затаив дыхание. Рядом Дмитрий делал пометки в конспекте, и я краем глаза заметил, что почерк у него аккуратный, чёткий, почти военный.

Когда лекция закончилась, мы вышли в небольшой внутренний парк Академии на большой перерыв. Воздух пах влажной землёй и первыми осенними листьями. Я присел на скамейку, закрыв глаза, пытаясь осмыслить услышанное.

Внезапно сзади раздался тихий, но чёткий голос:

— Можно к тебе присоединиться?

Я обернулся и увидел Дмитрия. Он стоял, слегка скрестив руки, его взгляд был направлен куда-то в сторону, будто он избегал смотреть прямо на меня.

— Не очень приятно, когда на тебя все косятся, — добавил он, и в его голосе прозвучала искренняя усталость.

Я немного замешкался, не ожидая такого обращения.

— Конечно, присоединяйся.

Он быстро сел на скамейку рядом и повернулся ко мне.

— Давай на «ты». Мне надоело это внимание и важность. И, кстати, твой дядя очень хорошо рассказывает. Слушать его — одно удовольствие.

Я невольно улыбнулся.

— Да, он много путешествовал и изучал всё вживую. Его рассказы — это даже лучше, чем сухие учебники.

Между нами повисла короткая, но не неловкая пауза. Дмитрий казался собранным, но в его глазах читалось напряжение. Он огляделся по сторонам, убедился, что никто не подслушивает, и наклонился чуть ближе, понизив голос.

— Слушай, Александр... Я хочу спросить кое о чём. Ты научишь меня боевой магии? — Он произнёс это быстро, почти выдохнул. — Нас же не будут полностью обучать ей в Академии. Так сказал отец — для безопасности будет в основном теория. А у меня... — он сделал паузу, — у меня четыре камня. Этого мало, чтобы просто сидеть и читать книги, когда за стенами уже кто-то гибнет.

Это было неожиданно. Я посмотрел на него — на наследника империи, который просил меня, простого ученика, о помощи. В его глазах не было и тени высокомерия, только решимость и та же жажда