Хранитель Империи. Начало - Александр Вересов Страница 25

Подумав, я ответил осторожно:

— Ну, я могу тебя учить. Но для этого нужно место и свободное время. Без лишних глаз.

Дмитрий кивнул, его лицо просветлело от внезапной надежды. Он уже всё обдумал.

— Ночью. На стадионе. Там большая чаша, никто не увидит. Охрана получила приказ не приближаться ко мне после отбоя, если я там. — Он говорил быстро, чётко, видно было, что он уже давно продумывал этот план. — Ты только покажи основы. Как направлять силу, как не сжечь себя изнутри. Всё остальное я постараюсь понять сам.

Я смотрел на него и видел не сына императора, а такого же, как я, парня, загнанного в рамки своего положения, но отчаянно желающего стать сильнее. Сильнее не для власти, а для того, чтобы быть полезным, когда придёт час.

— Ладно, — согласился я. — Договорились. Ночью на стадионе.

Он кивнул, и на его лице впервые появилось что-то похожее на настоящую, неофициальную улыбку.

— Спасибо. — Он встал. — Тогда я пойду. А то косяться начнут, что мы тут заговор устраиваем.

И он так же тихо и незаметно скрылся за поворотом аллеи, оставив меня наедине с новой, огромной ответственностью. Теперь мне предстояло учиться не только самому, но и учить того, от кого однажды могла зависеть судьба всей империи.

Следующим был урок у сестры Агаты.

Её кабинет оказался оазисом спокойствия. Пахло травами, мёдом и воском. Здесь не было сложных механизмов, только пучки сушёных растений, склянки с маслами и тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине.

Сама Агата стояла у большого деревянного стола, на котором лежал... сломанный горшок с увядшим цветком. Женщина средних лет, в простом тёмном платье, с гладко зачёсанными волосами и спокойным, чуть отстранённым взглядом. В ней чувствовалась та глубокая внутренняя сила, которая не нуждается в демонстрации.

— Сила — не всегда про взрывы и щиты, — её тихий голос заставлял прислушиваться. — Иногда величайшая мощь — это умение вернуть то, что было утрачено. Исправить сломанное. Исцелить раненое. Сегодня мы будем учиться чувствовать жизнь.

Она провела рукой над увядшим цветком.

— Всё живое окружено аурой, полем энергии. Когда существо ранено или болеет, это поле рвётся и слабеет. Ваша задача — почувствовать его и аккуратно, как самой тонкой иглой, «сшить» его обратно. Не вливать силу, а вплетать её.

Она предложила нам попробовать на цветке. Я сосредоточился, пытаясь ощутить то самое «поле». Браслет молчал — это была не его магия. Я чувствовал лишь лёгкое, едва заметное тепло. Я мысленно «упирался» в цветок, пытаясь заставить его восстановиться, но стебель лишь слабо дёргался, а лепестки оставались безжизненными.

Рядом Дмитрий вёл себя иначе. Его лицо было собранным, брови сдвинуты. Он не медитировал, а скорее атаковал цветок своей волей, пытаясь жёстко и прямо заставить его подчиниться. От его пальцев исходило лёгкое свечение, цветок на секунду распрямлялся, но тут же снова поникал, будто от сильного стресса. У Дмитрия ничего не получалось, и он сжал кулаки от досады.

— Слишком грубо, — тихо заметила сестра Агата, наблюдая за ним. — Сила императорского рода — для команд и решений, а не для тонкой работы. Это не ваше.

В это время с другой стороны стола раздался лёгкий, почти музыкальный звук. Мы оба с Дмитрием обернулись.

Там стояла хрупкая на вид девушка с бледным, серьёзным лицом и огромными глазами. Её пальцы едва касались другого увядшего ростка. От её прикосновения исходило мягкое, золотистое сияние. Под её руками растение буквально на глазах оживало: стебель выпрямлялся, наливаясь силой, а лепестки расправлялись, обретая сочный цвет. Она делала это легко и естественно, будто не прилагая усилий.

На её запястье поблёскивал браслет, на котором горели пять камней.

— Молодец, Анна, — сестра Агата с теплотой в голосе обратилась к ней. — Дар рода Лазаревых не подводит. Чувствуется рука твоего отца.

Анна Лазарева, дочь графа, лишь слегка покраснела от похвалы и кивнула, не поднимая глаз. Она казалась застенчивой, но в её движениях была уверенность, которую не давали ни сила, ни статус.

Дмитрий наблюдал за ней с новым, неподдельным интересом. Не с завистью, а с уважением к мастерству, которым он сам не обладал. А я смотрел на свои шесть камней и понимал, что они бесполезны в этой тихой, тонкой работе. Здесь нужен был другой навык, и он был не у нас. Этот урок смиренно показал нам наши границы.

Урок у сестры Агаты завершился. Я