Павшая луна: комплект из 2 книг - Джим Чайковски Страница 211

Никс отшатнулась еще дальше, пытаясь спастись от этого чувства. Викас перехватила ее, удержав на ногах. Никс попыталась уклониться и от ее прикосновения. Ей потребовалось несколько вдохов, чтобы наконец взять себя в руки и вновь посмотреть на Даала, глаза которого были огромными.

– Даал, прости… Я знаю, что тебя что-то пугает, но мне надо знать. Какое отношение Сновидцы и сновидения имеют к Баашалийе?

Он посмотрел вниз, на свои босые ноги. Хенна повисла у него на руке, чувствуя его бедственное положение и тесней прижимаясь к нему.

– Баашалийя светится, – пробормотал Даал. – Я вижу это, и оно где-то совсем глубоко у него внутри.

– Обуздывающий напев?

– Ньян. – Он покачал головой, с трудом подбирая нужные слова. – Его прошлое. Память. Где-то глубоко внутри него есть еще что-то. Он скучает, нуждается в нем, видит сны об этом.

Никс постепенно начинала понимать. Временами она и сама это чувствовала. Баашалийя был отрезан от своих собратьев. Там, на Ледяном Щите, он оказался за пределами их досягаемости, за пределами их общих связей. И все-таки по-прежнему жаждал этой более тесной связи и тосковал по ней.

«А я отняла это у него…»

И все же в объяснении Даала чего-то не хватало.

– Но какое отношение сновидения Баашалийи имеют к ошкапирам? – спросила она, испытывая трудности с пантеанским словом. – Тем Сновидцам в море? Что им снится?

Даал окинул взглядом площадь. Достигнув ее края, они остановились. Большинство скорбящих уже не обращали на них никакого внимания.

Он обернулся, и лицо его превратилось в маску боли и страха.

– Как и Баашалийя, ошкапиры видят сны о прошлом. Это старая память. Их и наша. Общая. Наши мертвые кормят их. Нашей плотью. – Даал куснул себя за руку, чтобы продемонстрировать свои слова. – И нашими снами.

Никс уставилась на него, разинув рот.

– Откуда… откуда ты все это знаешь?

– Это все знают. Испокон веку. Но я знаю больше. – Он подчеркнул последнее слово, и глаза у него напряглись от ужаса. – Ошкапирам очень многое известно. Про Приют. Про рааш’ке.

При этих его словах Никс ощутила проблеск надежды. Она вновь потянулась было к нему, но тут же отдернула руку.

– Сновидцы знают больше о рааш’ке? Например, что?

Даал покачал головой:

– Сам не знаю. Всё как в тумане. Я видел слишком мало их снов. Они прикасались ко мне. – Он вновь потрогал пальцами эти странные отметины. – А потом выбросили меня обратно. Как недостойного. Но я никому не рассказываю. Ни матери. Ни отцу. Ни даже Хенне.

Никс нахмурилась. Очевидно, у него была какая-то ужасающая встреча с этими Сновидцами, кем бы они ни были. И это оставило на нем шрамы – как снаружи, так и внутри.

– Почему ты никому не рассказываешь?

Его голос понизился до задыхающегося шепота:

– Запрещено ходить к ошкапирам! К ним уходят только мертвые. Если я расскажу, деревня убьет меня. – Даал с трудом сглотнул, опустив взгляд на Хенну. – А может, и всех нас.

Никс изо всех сил пыталась собрать все это воедино. В этой истории таилось и нечто большее, что могло выплыть в разговоре с глазу на глаз. И все же, если верить Даалу, эти Сновидцы явно владели какой-то формой обуздывающего напева. И что еще более важно, располагали куда бо́льшими знаниями о рааш’ке.

«Если у меня выйдет дотянуться до них своим напевом – может, усиленным Шийей, – смогу ли я узнать достаточно, чтобы помочь Баашалийе?»

Никс глянула на покачивающиеся на волнах лодки, нагруженные мертвецами, и повернулась к Даалу.

– Мне надо поговорить с Рифовым Фарером.

– Зачем?

– Чтобы убедить его позволить мне отправиться со скорбящими и усопшими в город Кефта и за его пределы.

Даал понял ее намерение.

– Нет! Я тебя уже предупреждал. Тогда, на берегу, когда мы только встретились. Не ходи туда. Ни в коем случае! – Он схватил ее за край рукава, стараясь не касаться кожи. – Это смерть.

Никс представила Баашалийю, окутавшего ее своими теплыми крыльями, пофыркивание его бархатного носа. Давным-давно она бросила на болотах Ворчуна – друга, который заслуживал большего. И больше так не поступит.

Если оставался хотя бы малейший шанс спасти Баашалийю, то так тому и быть.

«Смерть меня не страшит. Я встречусь с ней лицом к лицу».

Глава 42

Грейлин стоял в темном трюме «Пустельги». Вытащенный на берег корабль сильно накренился на правый борт. Гулкое помещение уже успели освободить от множества ящиков и бочек. Начисто вымели даже сено, которым были выстланы бывшие загоны Кальдера и Баашалийи. Рыцарь стоял перед озером морской воды, заполнившей кормовую половину трюма. Вдоль кромки натекшей туда воды нервно расхаживал Кальдер. Вид у варгра был столь же обеспокоенный, как и у Грейлина. Требовалось не только заделать огромную дыру, пробитую в борту взрывом – когда «Пустельга» рухнула в море, основательно пострадало и днище.

Громкая ругань обожгла Грейлину уши, вторя его собственному мрачному настроению. Обернувшись, он увидел, как из люка в настиле вылезает Дарант, поднимаясь из междудонного пространства, тоже почти полностью затопленного.

Выбравшись на доски настила, пират встряхнулся, как искупавшаяся собака. На нем были одни лишь широкие штаны, которые промокли насквозь; темные волосы прилипли к голове. Несмотря на купание, руки у него были до локтей перемазаны чем-то черным и маслянистым; такие же темные полосы виднелись и на груди.

– Удалось освободить кормовую горелку от креплений? – спросил Грейлин.

Дарант нахмурился и махнул в сторону люка.

– Только потому, что Шийе никогда не приходится дышать. Ей удалось проползти под водой и открутить болты – голыми пальцами, представляешь? – Он приподнял брови, явно впечатленный и наверняка завидующий. – Она вытащила горелку на берег, где я смог осмотреть ее на предмет повреждений.

– И?..

– Лопнувший топливопровод, пара погнутых тяг… У меня достаточно запасных частей, чтобы починить ее. – Дарант мрачно посмотрел на Грейлина: – Только вот зачем попусту проливать пот?

Грейлин понимал его уныние.

– Сколько быстропламени осталось в запасных баках?

– Может, его и хватит, чтоб удержать шлюпку Брейль на лету сутки или около того, но явно недостаточно, чтобы поднять в воздух «Пустельгу». И это если б у нас было достаточно ткани, чтобы залатать наш продранный пузырь.

По пустому трюму эхом разлетелся крик, который донесся с верха винтовой лестницы, ведущей в рулевую рубку.

– Идите-ка посмотрите на это! – окликнул их оттуда Джейс. – Наверх, на среднюю палубу!

Голос его звенел от волнения и чего-то такого, чего Грейлин не чувствовал уже целую вечность: надежды.

– На что смотреть-то? – заорал Дарант.

– Ты должен это сам увидеть! – Джейс тут же исчез.

Обменявшись раздраженным взглядом с Грейлином, Дарант махнул в сторону трапа.

– Если этот чудак опять хочет показать нам какую-нибудь новую птицу или рыбу, я поджарю его яйца на остатках нашего быстропламени!

Грейлин вполне его понимал. Джейс и Крайш провели последние дни, исследуя чудеса Приюта и обсуждая тысячи тем. Эта восторженная болтовня начала уже всех доставать, особенно учитывая их бедственное положение – и мрак, окружающий все эти смерти. Во время нападения пират потерял четырех человек.

И все же молодого человека что-то всерьез разожгло.

Грейлин жестом приказал Кальдеру оставаться внизу. Варгр подошел к своему свежевыметенному загону, обнюхал его, а затем задрал лапу, вновь заявляя свои права на это место.

Грейлин с Дарантом поднялись в рулевую рубку и вышли через дверь бака на открытую среднюю палубу, где пришлось пробираться между искромсанных останков гигантского газового пузыря. Бо́льшую часть его ткани уже собрали и сложили по левому борту, придавив витками толстых стальных тросов. Одна из разделенных перегородками секций пузыря осталась неповрежденной и висела над головой, все еще раздуваясь от летучих газов.

Дарант бросил на нее взгляд, уныло покачав головой. Ему не требовалось поднимать еще один неприятный вопрос. Даже если б и удалось починить остальную часть пузыря, в здешних краях не имелось ни одной газокурни, позволившей бы заправить его свежим газом.

– Давайте сюда! – окликнул их Джейс, который опустился на колени рядом с Фенном и Крайшем, едва не уткнувшихся друг в друга головами. Над ними тенью нависал Райф, опираясь на костыль и чуть поджав раненую ногу. Даже Мерик тоже переминался поблизости, прикрыв рот ладонью.

Заметив их, Райф