Воровка памяти - Джоди Линн Андерсон Страница 20

Если ради чего-то и стоило рисковать жизнью, то только ради этого.

Часть 2

Глава 12

Я поздно проснулась, и первым делом вспомнила совет Гомера Ханикатта: «Найди оружие против ведьм или выясни, как его сделать, и узнай, как твоей маме удалось спасти тебя в ночь твоего рождения».

Я знала, с чего начать, но меня это совершенно не вдохновляло. Потому что начать предстояло с неё.

Со слезящимися от недосыпа глазами я сунула «Руководство» под мышку и, спустившись на кухню, приготовила себе чашку кофе. Мне не нравился его вкуc, но зато он меня разбудил. «Ты так никогда не вырастешь, солнышко», – подумала я.

Налив кофе в мамину кружку, я поднялась к ней на чердак. Она уже сидела у окна и, ритмично покачиваясь, смотрела на океан.

Она подняла на меня глаза и сощурилась. Я взглянула на вещи, разложенные мной в этой комнате, которые должны помочь ей вспомнить, кто я такая, и, опустившись рядом с ней на пол, положила ей на колени «Руководство по Вселенной охотницы на ведьм».

Её взгляд переместился с кружки на книгу, затем на меня, и я различила в её глазах искру узнавания.

– Мам, ты помнишь эту книгу? Ты одна из её авторов, – сказала я. – В ней много секретов, и часть их раскрыла ты.

Она моргнула и посмотрела на обложку. Я медленно открыла книгу и принялась переворачивать страницы, а моё сердце билось в предвкушении почти у самого горла. Когда мы дошли до портрета Воровки Памяти, мамины ресницы задрожали, и она отвернулась к окну.

Едва совладав с голосом, я тихо спросила:

– Мам, что случилось в ночь моего рождения? Как ты смогла меня защитить? Какую тайну ты узнала?

Она снова взглянула на меня, и я увидела – по крайней мере, мне так показалось – в её глазах какую-то эмоцию, будто что-то внутри её рвалось на поверхность, тянулось ко мне. Возможно, эта крошечная вспышка света была не более чем плодом моего воображения, но я так не думаю. А затем она погасла.

– О чём ты меня спрашиваешь? – сказала она. – В чём дело? Зачем ты меня тревожишь?

Я стиснула её руку, а сама подумала: «И чего ты ожидала?» А вслух сказала:

– Я не сдамся. Я разыщу прежнюю тебя и спасу тебя от чудовища из сказки. Я верну тебя.

Она с недоумением посмотрела на книгу и потрясла головой, будто пробуждалась от сна.

– Ладно, Роузи, – бросила она и отвернулась с таким видом, как если бы я уже ушла из комнаты.

Закрыв книгу, я положила её себе на колени. Ждать помощи от мамы не стоило. Она так и будет сидеть здесь и смотреть на океан, не помня ничего ни обо мне, ни о книге, ни о чём-то ещё, совсем как живой призрак. Я была сама по себе.

Я позвонила Джерм и оставила ей сообщение, чтобы она не волновалась, а потом составила план действий, первым пунктом которого значились «ловушки».

Джерм забыла у меня старый фильм «Один дома», про мальчика, вынужденного защищать свой дом от грабителей, и я пересмотрела его, делая заметки в школьной тетради о подготовленных им ловушках для злодеев. Я помнила слова Гомера, что человеческим оружием ведьму не ранить, но он так же сказал, что не знает о ведьмах всего.

Вооружённая новыми знаниями, я нашла на чердаке лопату и двадцатифунтовую гантель. Я сделала из мётел копья; из банки с мелочью, алюминиевых банок из-под газировки и мотка ниток – самодельную систему сигнализации; из коробки гвоздей – жуткую на вид плоскую биту. Я помнила о топоре, висящем на стене в подвале, но не осмелилась спуститься туда даже при свете дня.

Я заполнила бумажные пакеты осколками от битых стаканов и сложила у окна в своей комнате, чтобы бросать их как гранаты, потом внимательно изучила устройство щитка и посмотрела онлайн-видео, как заставить провода искрить.

Закончив с ловушками, я отправилась в мамину спальню, не на чердак, а туда, где она должна была спать. Даже понимая, что её бы это не взволновало, я всё равно почувствовала себя неуютно, заходя туда без разрешения, поэтому постаралась вести себя как можно тише и поскорее уйти.

Здесь я всегда ощущала себя как в музее, посвящённом маминому прошлому. Одну из стен украшали фотографии: мама на фоне египетских пирамид, мама в летнем лагере, с синей лентой на груди и луком и стрелой в руке, мама верхом на лошади, мама, радостно улыбающаяся папе… неукротимая, смелая, счастливая. Рядом висел диплом по истории искусств. Двуспальную кровать покрывал мягкий фиолетовый плед, на окне висели разноцветные стеклянные побрякушки, окрашивающие льющийся в комнату солнечный свет во все цвета радуги. Раньше она много рисовала – цветы, статуи, людей, встреченных ею во время путешествий по миру (хотя раньше я и подумать не могла, что она путешествовала, охотясь на ведьм, и от этой мысли у меня кровь стыла в жилах). Во всех объектах её интереса чувствовалась жизнь: роза казалась самоуверенной, здание – усталым, статуя мужчины в свободных одеждах в витражном окне любопытствующей и доброй.

На полках здесь было полно пустующих мест, оставшихся после книг и разных мелочей, которые я унесла к себе, видимо, в попытке забрать себе частички прежней мамы. Она редко замечала их пропажу, или ей просто было всё равно, но несколько книг она забрала назад: «Там, где живут чудовища», «Гензель и Гретель», «Рапунцель». К ним я и направилась и, сняв с полки, пролистала истории о ведьмах и чудовищах, феях и магии. А вдруг она снова и снова возвращала их в свою комнату, потому что где-то на их страницах спрятан секрет, как найти и убить ведьму? Ведьма, запертая в печи, чудовище, усмирённое взглядом в глаза…

Но если в этих книгах и содержались подсказки, я их не нашла. Вряд ли мне бы удалось запихнуть ведьму в печь или усмирить её одним взглядом.

Я обыскала всю комнату. В её вещах был настоящий бардак. Мамино обручальное кольцо валялось в керамической кружке вместе с засохшей жёваной жвачкой, мамина банковская карта обнаружилась в стопке чеков, а кулон с датой её рождения – на полу. Я проверила каждую папку, коробку и пакет.

Пока наконец не нашла в куче сувенирных открыток из мест, где она когда-то бывала, своё свидетельство о рождении:

Свидетельство о рождении штата Мэн

Место рождения: больница