Латтанский трон - Екатерина Антоновна Парканская Страница 12

Только теперь я заметила, как сильно дрожали руки жрицы, державшей его. Она провела языком по пересохшим губам и, будто стараясь не спугнуть наступившую тишину, медленно отошла на свое место.

Меня определили к хенеретет. Во время выступления Сифен, которая волнительно пела освейскую песню, я пыталась найти в толпе Ярет, но мой поиск не увенчался успехом. После Распределения Меритмут напомнила о приближающемся празднике Хеб-Нефер-эн-Инет, а после одна из жриц отвела нас с Хенсой, моей новой соседкой, в наш домик. Он и правда был сильно скромнее гостевого – кровати были поуже, подушек стало сильно меньше, а ванной не было вообще.

– Бани у хенеретет общие, – пояснила Хенса, до этого не произносившая ни слова. – Я сейчас туда как раз собираюсь. Присоединишься?

Я лишь мотнула головой и легла на одну из кроватей. Сейчас мне было все равно. Я вспомнила императорские термы, в которые мы ходили с мамой каждый день, и мое сердце снова сжалось. Когда уже все вернется на круги своя? Сколько еще можно ждать?

Глава VI

Я проснулась от едва слышного шороха. В полутьме комнаты различила силуэт соседки, а затем заметила нечто, заставившее сердце пропустить удар. Но, осознав, что это лишь изображение, сразу успокоилась. В изножье моей кровати так же, как и в гостевом доме, танцевал отвратительный карлик по имени Бес.

Резко сев и протерев глаза, я попыталась прийти в себя.

– Сколько времени? – спросила я хрипло.

В темноте блеснул безумный взгляд широких глаз Хенсы.

– Четвертый веневет, – почему-то шепотом ответила она. – Сегодня Хеб-Нефер-эн-Инет. Если уж проснулась – сходи омойся – иначе в храм тебя не пустят. Скорее всего, там еще пусто.

Я провела пальцами по растрепанным волосам и по привычке пригладила челку. В полусонном сознании слово веневет смутно напомнило мне понятие нашего часа. Четвертый час? Никогда не вставала так рано.

– Тут всегда такие подъемы? – нахмурилась я и зевнула.

– Хенеретет обычно просыпаются позже. В месяце шему молитва восходящему солнцу – в пятом веневет. – Хенса пожала плечами, присаживаясь на свою скрипучую кровать. – У меня просто появились некоторые дела.

Какие именно – уточнять не хотелось. Да и вести долгие разговоры на масерском тоже. Я уже скучала по родному латтанскому… Никогда бы не подумала, что можно тосковать по языку.

Хенса коротко объяснила дорогу до общественной купальни и исчезла во мраке за дверью. Я задержалась на мгновение, словно надеясь, что сон вновь примет меня в свои объятия, но он окончательно рассеялся. Пришлось подняться. Порывшись в сундуке, я нашла свежее платье, которое прихватила с собой, а также несколько листочков жевательной мяты, которые сразу сунула себе в рот. Терпкий вкус немного взбодрил, но все равно хотелось забраться обратно в постель.

Вместо этого я вышла на улицу в сумрак Института. Воздух был свежим, почти ледяным. Я поежилась. Неужели здесь всегда так холодно по утрам? Над горизонтом уже разливался приглушенный голубой свет, и я ускорила шаг. Вокруг стояла почти мертвенная тишина – только редкие крики птиц да плеск Хапи вдалеке напоминали, что здешний мир жив.

Бани оказались круглым глинобитным зданием с едва заметной резьбой на стенах. Внутри – только пустота, гулкое эхо шагов и тазы с прохладной водой. Мне и без того было холодно, но выбора не оставалось. Глубоко вдохнув, я заставила себя быстро раздеться и облиться водой.

– Никогда не любила закаливание… – пробормотала я сквозь стучащие зубы, делая последний рывок.

Мне вспомнились купания в императорских термах. Влажный пар, аромат мускуса и розы, множество рабынь, обливающих тебя теплой водой. С ледяными каплями с меня стекали эти воспоминания, а вместе с ними и сонливость. Острее чувствовался запах влажного камня, приглушенное дыхание ветра за стенами, далекий голос Института, пробуждающегося ото сна.

Я не стала задерживаться в этом неприятном месте надолго – быстро оделась и вышла наружу. Свежий воздух наполнил легкие, оставляя внутри небольшой холодок.

По тропинкам, ведущим к купальне, уже двигались силуэты. Хенеретет выходили из своих домов, не обмениваясь приветствиями. Их фигуры тонули в предрассветной дымке, словно не существовали вовсе. На мгновение мне показалось, что и я растворяюсь вместе с ними. Становлюсь прозрачной. Невидимой. Хотя они шли мне навстречу, я ни с одной из них не встретилась взглядами.

Я медленно шагала по территории Института, стараясь избавиться от суматохи в голове, будто каждый шаг стирал из памяти что-то лишнее, позволяя хоть на миг почувствовать пустоту. Я прошла мимо хранилищ, домика, где ночевала в первую ночь. Шуршащие звуки тишины смешивались с запахом свежеиспеченного хлеба, доносившегося из трапезной.

Раз уж так получилось, что я оказалась здесь, в этом странном месте, на короткий промежуток времени и меня не убили, несмотря на унизительный статус пленницы, то почему бы не использовать его с пользой? Может, стоит собрать как можно больше информации, пока отец меня не спасет? Чем больше я узнаю о том, что происходит вокруг, тем яснее будет враг, и, возможно, я смогу стать полезной своей семье и стране.

Я ступала по узким дорожкам сада, скромного и тихого, намного меньшего, чем внутренний двор моего дома на родине. Здесь не было наших шумных игр с Лоллианом, прячущейся от солнца мамы и мраморной Венеры, бесконечно льющей воду из бездонной раковины, которую она держал в руках целую вечность.

Я подошла к дому книг, и оказалось, что двери закрыты. Это не стало неожиданностью, но взгляд черных глаз статуи Тота показался мне осуждающим. Птичья голова смотрела прямо на меня, протягивая свой длинный клюв. Я развернулась и направилась к храму. Пусть храм был тоже частью этой загадочной и одновременно чуждой мне жизни, его величие привлекало меня.

Я вышла на площадь как раз вовремя. Хенеретет собрались у входа в храм, пропуская вперед Ситамон – Супругу бога. Я присоединилась к толпе, наблюдая, как бритая женщина, покрытая signaculis in corpore, пала ниц, коснулась земли лбом и начала нашептывать что-то неразборчивое. На ее запястьях и лодыжках звенели браслеты, а на голове красовалась расшитая местными узорами повязка. Хенеретет, опустив головы, терпеливо дождались, когда она встанет и пройдет вперед.

Жрицы и простые почитательницы двинулись за ней. И я за ними, ступая босыми ногами по гладкому камню, хранившему дыхание ночи. Капители колонн – словно цветки лотоса, распустившиеся в камне. Стены храма, испещренные рельефами, будто оживали при свете первых лучей солнца. Я подняла голову –