Возьму злодейку в добрые руки - Светлана Бернадская Страница 5

Ифи даже рот захлопнуть не успела.

— Думала, никто не заметил, как ты прихватила его, собирая драгоценности в зале? Я могу простить все что угодно, Ифи: глупость, криворукость, лень, даже вонючие лилии. Но не обман и не воровство.

У девчонки задрожали губы.

— Госпожа, простите! Я ничего такого… я просто собирала украшения, в карман было удобнее, а потом в спешке забыла переложить в ларец!

— Выметайся отсюда, Ифи. Прямо сейчас. А по дороге, будь добра, позови ко мне Эльзу.

— Но, госпожа! А мое жалованье?

— Жалованье? Какое такое жалованье? Откуда мне знать, сколько ты наворовала за тот месяц, что прослужила у меня?

Хорошенькая мордашка Ифи вся покрылась багровыми пятнами.

— Я ничего не воровала! Вы мне должны мое жалованье!

Ого! Надо же, какие мы воинственные!

— Поспеши, пока я еще добрая.

Все-таки Лавандее удалось вывести эту мелкую дрянь из себя. Та округлила свои распрекрасные голубенькие глазки и уперла руки в бока.

— Добрая?! Это называется добрая?! Я ничего не крала! Служила целый месяц верой и правдой! Спину гнула, руки о проклятые эти шипы колола, чтобы лепестков для ванны надрать! А меня теперь — вон, и без жалованья?!

— Заткнись и проваливай.

— А знаете, что, госпожа, я все поняла! — кипятилась девчонка, по-прежнему не осознавая, что затягивает удавку на своей лебединой шее. — Вы осерчали не из-за кольца, а потому что этому баронскому сыну понравилась я, а не вы!

Лавандея даже улыбаться перестала. Посмотрела на идиотку с сочувствием, покачала головой.

— Думаешь?

— Думаю! Вы, конечно, неплохо сохранились, но он молодой, на что ему ста… взрослая женщина?

— Еще слово — и я превращу тебя в жабу.

— А вот и не превратите! Мама рассказала мне всю правду.

— Какую правду?

— О том, что колдовать по-настоящему вы не умеете. Иначе приворожили бы графа Амиса еще тогда, давно, и он бы вас не бросил ради другой!

Лавандея удерживала на лице улыбку безо всяких усилий, хотя била девчонка, раздухарившись, по самому больному.

Ну все. Больше никакой прислуги, взятой «по знакомству». И родичей следующей служанки Эльза будет проверять до десятого колена.

Да хотя бы до пятого.

— Пошла вон, дура.

Ифи пыталась что-то еще покричать, но Лавандея взмахнула рукой, и вода из бронзовой чаши взмыла вверх и окатила негодяйку с головы до пят. Та взвизгнула и, отфыркиваясь на ходу, стремглав выбежала из купальни.

Ну наконец-то. Жаль только, воды в ванне осталась всего половина, как следует не понежишься.

Вошла молчаливая Эльза. Укоризненно взглянула на лужи, растекающиеся по полу, взмахнула пухлыми руками и приподняла подол платья. Лавандея, закатив глаза, шевельнула в воздухе пальцами. Разлитая вода поднялась в воздух облачком пара и вылетела в распахнутое окно.

— Что она натворила? — без обиняков спросила Эльза и принялась намывать волосы Лавандеи душистой цветочно-мыльной смесью.

Храни ее милосердная Талла, приятно-то как.

— Нечиста на руку. И язык как помело. Напомни, ради кого ты так хлопотала, пристраивая ее сюда?

Эльза вздохнула.

— Ее мать — Ренна, повитуха. Хорошая женщина, сердобольная. Это она помогла появиться на свет малышке нашего графа Амиса.

Лавандея поморщилась. Теперь она вспомнила рассказ Эльзы, когда та уговаривала ее взять Ифи в личные служанки. Правда, эту часть рассказа она предпочла пропустить мимо ушей — уж слишком неприятно всякий раз вспоминать о существовании дочери Амиса.

Дочери, которую родила не Лавандея.

— А дочка ее, Ифи, плод отцовской порочности. Раньше-то Ренна жила в Нехире, в замке у самого графа Холдора. Там он ее и заприметил, проходу ей не давал. Уж какой красоткой она была в юности, глаз не оторвать! И жених у нее имелся, да что теперь вспоминать. Не удержался граф от соблазна. А обрюхатив девицу, ребенка не признал. Более того — велел дитя отдать в чужую семью, чтобы Ренна не отвлекалась на материнство и была всегда у него под… рукой.

Ах да. Вот на чем доброе сердце Лавандеи дрогнуло. Обесчещенная женщина, пережившая насилие и бежавшая в одиночку, чтобы спастись вместе с малюткой-дочерью в чужих землях.

Вот только малютка-дочь, унаследовав красоту от матери, порочностью явно пошла в батюшку. Небось и мнит себя истинной графской дочерью, куда там королевишнам.

— Матери вышлешь жалованье этой дуры.

— Сколько?

— Сколько посчитаешь нужным, не утомляй меня дурацкими вопросами. От важных мыслей отвлекаешь.

— От каких еще? — с ехидцей переспросила Эльза, поливая теперь голову Лавандеи теплой водой из ковша. — Неужто о мужчине, который к вам приходил?

Лавандея нахмурилась.

— Ну хоть ты не будь дурой. Какой еще мужчина? Сопляк сопляком.

— Мужчина. Пусть и молодой, но хорошенький. И я видела, как он на вас смотрел, госпожа.

— Как ты могла видеть? Тебя там не было.

— Зато между гобеленами есть прореха.

— Подсматривала?

— И подслушивала. А то мало ли что этим мужикам придет в голову.

— И чем бы ты могла мне помочь? — фыркнула Лавандея, с любопытством поглядев на Эльзу.

Та всего-то лет на пятнадцать старше нее, но казалось, что между ними пропасть длиною в век. Лавандея все еще чувствовала себя озорной девчонкой, а Эльза возилась с ней, будто бабушка с непутевой внучкой.

— А хоть чем. У меня, между прочим, кочерга имеется. Чугунная. Пусть бы попробовал что учудить — мигом бы промеж глаз огреб.

Лавандея расхохоталась. Была бы ванна по-прежнему полна до краев воды — нырнула бы туда с головой. Но увы.

— Но парень с виду вроде неплохой.

Да, неплохой, это следовало признать. И статью мужской боги его не обидели, и лицо у него такое простое, бесхитростное, с породистым носом, крупным ртом и честными глазами. Простодушный и наивный, но есть в нем что-то.

Какая-то упрямая решимость.

— За Малленор беспокоится взаправду, бедняжка, — продолжала сетовать Эльза. — Просить вон пришел. В ножки падал. А вы-то…

Лавандея внезапно нахмурилась.

— Не лезь не в свое дело. Решение принято, и отменять я его не буду.

Увы, и у Эльзы имелся один маленький недостаток: она любила спорить с хозяйкой, когда следовало послушно умолкнуть.

— Не угомонитесь все никак, — продолжала бубнить она. — Сколько лет уж прошло! Думаете, недостаточно Амис по вашей милости горя хлебнул?

Гнев внутри вспыхнул факелом.

— Недостаточно! — громко ответила Лавандея, с силой вцепившись в бортики ванны. —