Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж - Е. Лань Страница 45

Мое тело, непривыкшее к таким физическим нагрузкам, молило о пощаде. Дыхание сбилось, легкие горели от морозного воздуха и бега, но я не сбавляла шаг.

Дважды мы натыкались на патрули.

В первый раз это были трое солдат, вышедших из-за угла старой таверны. Они даже не успели открыть рты. Му-Мён и Тэ-О сработали с пугающей синхронностью. Два броска, три коротких, влажных всхлипа — и тела мятежников были спрятаны в пустые бочки.

Второй раз мы столкнулись с патрульным нос к носу. Он выскочил из дверей борделя, поправляя пояс, прямо передо мной.

Он открыл рот, чтобы закричать.

Моя рука, вооруженная сложенным стальным веером, взметнулась вверх с рефлекторной скоростью. Я ударила его тяжелой рукоятью прямо в кадык, ломая хрящи. Солдат захрипел, оседая на землю, а Ли Джин, двигаясь как единое целое со мной, подхватил его падающее тело и бесшумно свернул ему шею, чтобы тот не издал ни звука.

Мы переглянулись в темноте. В этот момент мы были не Принцем и Компаньонкой. Мы были двумя хищниками, защищающими свою жизнь.

Спустя бесконечный, изматывающий час бега по лабиринту трущоб, мы вышли к реке, в район складов. Запах гниющей рыбы, водорослей и сырости ударил в нос.

Тэ-О подошел к ничем не примечательным, гнилым деревянным воротам старого пакгауза. Он постучал условным ритмом: три коротких, два длинных, один короткий.

За дверью послышался лязг засова, в щель выглянул глаз.

— Луна убывает, но вода черна, — тихо произнес Тэ-О пароль гильдии.

Дверь со скрипом отворилась, впуская нас в кромешную тьму.

Как только мы оказались внутри, засовы тяжело задвинулись обратно. Вспыхнул тусклый свет масляной лампы.

Мы стояли в огромном, пыльном помещении, заставленном мешками с рисом, тюками с хлопком и бочонками со специями. Воздух был спертым, пахло корицей и крысами.

Нас окружил десяток крепких мужчин свирепого вида, вооруженных топорами и короткими мечами. Контрабандисты. На их лицах читалась готовность убивать.

Вперед вышел высокий, покрытый шрамами человек с золотой серьгой в ухе. Главарь.

Он смерил нашу потрепанную компанию подозрительным взглядом, задержавшись на мне и Ли Джине.

— Вы принесли за собой запах крови и красных псов, Тэ-О, — прорычал главарь, поигрывая ножом. — Гильдия не вмешивается в дела Дворца. Мне плевать, кто сидит на троне, пока они закрывают глаза на мои баржи. Зачем вы притащили сюда эту аристократическую шваль?

Тэ-О шагнул вперед, но я остановила его жестом.

Я скинула капюшон, позволяя тусклому свету лампы упасть на мое бледное, перепачканное сажей лицо. Я выпрямила спину. Мои легкие горели от бега, но голос зазвучал с ледяной, абсолютной властностью.

— Ты закроешь свой рот, Пэк До-Хван, и проявишь уважение, — произнесла я, назвав его по имени, которое знали только высшие чины теневого мира.

Главарь вздрогнул. Он прищурился, вглядываясь в мои черты.

— Моя матушка, Леди Юн Сора, сохранила тебе жизнь десять лет назад, когда твои баржи поймали с нелегальным оружием, — продолжила я, чеканя слова. — Она дала тебе монополию на Юге. Взамен ты клялся кровью служить клану Чон, когда придет время.

Я шагнула к нему вплотную. Огромный контрабандист, возвышающийся надо мной как гора, невольно отступил на полшага под давлением моей Ки.

— Время пришло, До-Хван. Дворец захвачен узурпаторами. Если они укрепят власть, первое, что они сделают — уничтожат теневые гильдии, чтобы забрать все доходы себе. Твои люди будут висеть на стенах столицы. Со мной — Наследный Принц Империи. И ты поможешь нам вернуть трон.

Пэк До-Хван перевел ошарашенный взгляд на тяжело дышащего Ли Джина, который, несмотря на грязное пальто, сохранял поистине королевское величие. Контрабандист сглотнул. Он понял, что перед ним не просто беглецы. Перед ним стояла власть.

Медленно, с неохотой, главарь гильдии опустился на одно колено.

— Мой склад — ваше убежище, Госпожа Чон. Мои люди — ваши люди. Приказывайте.

Я выдохнула, чувствуя, как у меня подкашиваются колени от дикого перенапряжения. Я сделала то, что должна была, нашла нам базу.

Я обернулась к Ли Джину.

Наследный Принц смотрел на меня. В его темных глазах, отражающих свет масляной лампы, полыхал огонь. Это был не страх потерянного трона, а абсолютное, безумное восхищение женщиной, которая только что спасла его жизнь, подчинив себе криминальный мир столицы одним лишь тоном голоса.

— Идеальная ловушка, — прошептал Ли Джин, подходя ко мне и беря мои холодные, дрожащие руки в свои горячие ладони. — Они думают, что отрезали меня от моей армии. Они думают, что я слаб и сломлен.

Мужчина поднял мою руку и прижался губами к костяшкам моих пальцев. В этом жесте было столько преклонения, что у меня перехватило дух.

— Но они не учли одного, Ю-Ри. Они не учли, что заперли меня снаружи вместе с самым гениальным стратегом Империи.

Его глаза сверкнули мрачной, безжалостной решимостью.

— Мы не будем прятаться, моя Тень. Мы будем воевать.

Я посмотрела на мешки с рисом, на суровые лица контрабандистов и на мужчину, ради которого я окончательно и бесповоротно распрощалась со своим отдыхом.

— Я ненавижу работать в ночную смену, Ваше Высочество, — пробормотала я, чувствуя, как на губах появляется кровожадная усмешка. — Но раз уж вы настаиваете… давайте покажем этим «Журавлям», почему Южных Тигров не стоит будить.

Глава 27

Глава 27

POV: Наследный Принц Ли Джин

Воздух в тайном складе гильдии «Черной Воды» был густым, как застоявшаяся болотная вода. Он пах гниющей древесиной, пыльной мешковиной, острой горечью чужеземных специй и немытыми телами людей, привыкших жить вне закона.

Для Наследного Принца, чьи легкие с рождения вдыхали лишь ароматы горных орхидей и очищенного сандала, этот смрад должен был казаться невыносимым. Но я его почти не чувствовал. Все мои чувства были поглощены другим, гораздо более страшным запахом, который намертво въелся в мою память за этот бесконечный вечер.

Запахом горящей столицы и предательства.

Я стоял у небольшого, забранного ржавой решеткой окна под самым потолком пакгауза, вглядываясь в щель между досками. Небо над Императорским Дворцом продолжало полыхать неестественным багровым светом. Взрыв на площади Чонно был лишь прелюдией. Настоящая трагедия разворачивалась там, за высокими стенами, где сейчас находился мой больной отец, преданные мне министры и тысячи слуг, оказавшихся в заложниках у фракции «Красного Журавля».

Мои кулаки сжимались так сильно, что ногти впивались в ладони, прорывая кожу. Кровь сочилась из ранок, но эта физическая боль была ничтожна по сравнению с агонией, разрывавшей мой