Второй шанс для Алой Пиявки - Айра Мэйрвелл Страница 42

Император и генерал переглянулись. Моя идея была дерзкой. Вступить в переговоры с криминальным миром? Для них, столпов закона и порядка, это было немыслимо.

— Это слишком опасно, — сказал император. — Эти люди не признают никаких законов.

— Именно поэтому они нам и нужны, Ваше Величество, — ответила я. — Чтобы поймать волка, нужно думать, как волк. А иногда — и заключить сделку с другим хищником.

— Она права, — неожиданно поддержал меня Цзинь Вэй. — Мои методы здесь бессильны. Мои люди — солдаты, а не шпионы. Они заметны. А ее сеть… она может проникнуть туда, куда нам вход заказан.

— Хорошо, — после долгого молчания согласился император. — Я доверяю вашему суждению. Обоим. Леди Лиюэ, вы займетесь поисками этого «теневого правителя». Генерал, вы окажете ей всю необходимую поддержку, но действуйте осторожно. Провал недопустим.

Аудиенция была окончена. Когда мы выходили из Тронного зала, генерал остановил меня в пустом коридоре.

— Вы сегодня снова рисковали всем, — сказал он тихо. — Ваша репутация, ваша честь…

— Мою репутацию уже не испортить, генерал, — я горько усмехнулась. — «Алая Пиявка» навсегда останется истеричкой в глазах двора. Но сегодня эта истеричка спасла империю. Думаю, это неплохой размен.

— Для них вы, может, и истеричка, — он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию. — Но для меня… вы — самый смелый человек, которого я когда-либо встречал.

Он протянул руку и осторожно, почти невесомо, убрал с моего лица прядь волос, которая выбилась во время моего «представления». Его пальцы на мгновение коснулись моей щеки. Это прикосновение было легким, как крыло бабочки, но оно обожгло меня, как клеймо.

— Отдыхайте, Лиюэ, — сказал он, и в его голосе прозвучали нотки, которые я никогда раньше не слышала. — Вам понадобятся силы. Все только начинается.

Он развернулся и ушел, оставив меня одну посреди пустого коридора. Я поднесла руку к щеке, все еще чувствуя жар его прикосновения. Я победила, спасла императора, заслужила уважение и доверие двух самых могущественных людей в империи. Но почему-то в этот момент я не чувствовала триумфа. Я чувствовала лишь щемящую тоску и смутную, необъяснимую тревогу. Потому что я поняла, что рискую потерять нечто гораздо более ценное, чем моя жизнь или репутация. Я рисковала потерять свое сердце, а это была битва, к которой я была совершенно не готова.

Глава 27

Дни после праздника были похожи на затишье в эпицентре урагана. Снаружи бушевал шторм — столица гудела от слухов и домыслов. Попытка покушения на Сына Неба стала самой обсуждаемой темой, затмив даже придворные сплетни. Версии выдвигались одна безумнее другой: от заговора западных варваров до мести обиженных богов. Мое имя было у всех на устах. «Безумная леди Ли», «Юродивая спасительница», «Оракул в шелках» — какими только эпитетами меня не награждали. Моя истерика в Тронном зале стала легендой, которую пересказывали с содроганием и тайным восхищением. Я добилась своего — превратилась в непредсказуемую, непонятную силу, которую проще было обходить стороной, чем пытаться понять.

Официальное расследование, которое возглавил Цзинь Вэй, зашло в предсказуемый тупик. Арфистка-наемница, как и ее мертвый подельник-«посол», оказались сиротами, нанятыми через десятые руки. Ниточки обрывались, не ведя ни к кому из значимых фигур, «Призрак» умел заметать следы. Двор погрузился в паранойю, люди начали подозревать друг друга, старые союзы трещали по швам, а давние враги заключали временные перемирия. Это был тот самый хаос, которого и добивался наш враг.

Но в моих покоях, ставших теперь моей крепостью и штабом, царил идеальный порядок. Тишина. Боль в ребрах почти утихла, оставив после себя лишь ноющее напоминание о том, как близко я была к краю, но раны на душе заживали куда медленнее. Я снова и снова прокручивала в голове сцену покушения. Я видела не лицо убийцы, а свое собственное отражение в его глазах. Отражение женщины, которая хладнокровно разыграла спектакль, поставив на кон десятки жизней ради одной цели. Я не чувствовала раскаяния, и это пугало меня больше всего. Я привыкала к этому миру, к его жестокости, и становилась его частью.

Единственным человеком, с которым я могла быть собой, оставалась Сяоту. Она была моей тенью, моей исповедницей, моим единственным окном в реальный мир. Именно она, верная и бесстрашная, стала моими руками в новой, самой опасной операции — поисках теневого хозяина столицы.

— Его называют «Старик», — шепотом докладывала она мне, вернувшись с очередной вылазки в трущобы. Девушка больше не переодевалась в нищенку, теперь у нее была новая легенда — помощница торговца редкими травами, которая ищет поставщиков «особого товара». — Никто не знает его настоящего имени, никто не видел его лица. Говорят, он стар, как сама столица, и его сеть опутала каждый камень в этом городе. Он контролирует все: воровские гильдии, контрабандистов, игорные дома, даже гильдию попрошаек «Одноглазого Лао». Ни одна крыса не пикнет в этом городе без его разрешения.

— Как на него выйти? — спросила я, раскладывая на карте города фишки, отмечая места, где, по слухам, можно было передать «Старику» сообщение. — Это невозможно, госпожа. Он сам находит тех, кто ему нужен. Чтобы заслужить его внимание, нужно сделать что-то… громкое, что-то, что нарушит привычный порядок вещей.

Я поняла, что она имела в виду. Чтобы встретиться с королем преступного мира, мне нужно было самой стать заметной фигурой в этом мире. Мне нужно было бросить ему вызов.

План родился в ту же ночь. Дерзкий, рискованный, на грани безумия. Я решила ударить по самому доходному и самому грязному бизнесу, который, как я узнала, контролировался «Стариком» — по подпольной торговле «Слезами Черного Лотоса». Это было сильнодействующее вещество, которое вызывало быстрое привыкание и превращал людей в безвольных рабов. Его поставляли во многие аристократические дома, и он приносил «Старику» колоссальные доходы.

Я знала, что прямое нападение на сеть распространителей приведет лишь к тому, что меня убьют в темном переулке. Нужно было действовать тоньше. Я решила уничтожить не товар, а спрос на него.

Через Сяоту я начала распространять слух. Слух, рассчитанный на самую уязвимую и самую болтливую часть столичной элиты — на скучающих аристократок.