Восхождение Плотника. Том 3 - Антон Панарин Страница 4

медведь. Здоровенный бурый самец с проседью на загривке и длинными когтями, оставлявшими в мху глубокие борозды. Он встал на задние лапы и зарычал, обнажив жёлтые клыки, а его мутные зрачки светились тем же багровым оттенком, что и у хозяина леса. Зверьё пришло не по своей воле, а по приказу Лешего.

Над головой прошелестели крылья. Я вскинул взгляд и увидел трёх крупных сов, кружащих под кронами бесшумными тенями, и ястреба, заложившего вираж на краю поляны. Птицы двигались неестественно слаженно, как управляемые дроны на военных испытаниях, которые я однажды видел по телевизору в прошлой жизни.

С южного края поляны, из густого ельника, выскользнули волки. Серые поджарые тени с прижатыми ушами и оскаленными мордами, шесть штук на виду, но в полумраке под елями могли прятаться и другие.

Красивая расстановка, ничего не скажешь. Кабаны с фланга, медведь по центру, волки с тыла и авиация сверху.

Стамеска в правой руке, нож в левой. Против трёхметрового лесного духа, медведя, десятка секачей, стаи волков и эскадрильи хищных птиц. Арсенал, прямо скажем, не впечатляет. Здесь бы пригодился пулемёт, а лучше танк.

Алтарь с надломленными клиньями на расстоянии вытянутой руки, и если я доберусь до северной грани до того как меня сожрут, то у меня появится шанс сдохнуть с пользой. Ведь шанса сбежать у меня уже нет.

Вожак кабаньего стада рванул первым. Щетинистая туша понеслась на меня с хриплым визгом, от которого по спине побежали мурашки. Я прыгнул вправо, пропуская его мимо себя, и полоснул стамеской по жёсткому загривку. Лезвие скользнуло по щетине, оставив неглубокий порез. Секач пролетел мимо и врезался в алтарный камень. Жалобно взвизгнув он заставил остальное стадо броситься в атаку.

Заревев кабаны бросились в бой плотным строем и всё что мне оставалось, так это подпрыгнуть. Жива хлынула в ноги мощным потоком, и я оттолкнулся от земли так, что взлетел выше собственного роста. Кабаны пронеслись подо мной. Хоть я и смог избежать атаки с земли, атака с воздуха застала меня врасплох.

Издав пронзительный крик совы обрушились на меня с неба. Острые когти вцепились в плечи, волосы и правую руку. Птицы били крыльями и рвали меня когтями.

Ещё и чёртов ястреб спикировал вниз и попытался перехватить мою руку с ножом, который я уже направил в брюхо ближайшей совы. Так уж вышло что ястреб на всём ходу налетел на острие, которое пробило его насквозь. Горячая кровь хлынула на мою кожу, а нож я удержать не смог и он улетел вместе с трупом сокола на землю.

— Да свалите вы! — Рявкнул я и одним резким движением отбросил сову держащую меня за правую руку, а после полоснул стамеской сову рвущую мою плечо когтями.

Потеряв половину пернатого состава птицы на секунду замешкались что позволило мне отпрыгнуть в сторону наконец то высвободившись из их хватки. Всё это случилось за жалкие секунды. Из рваных ран на правой руке, плече и макушке лилась кровь. Ладно плечо и рука, но вот кровь с головы начала заливать глаза и мир окрасился алым. Жуткое зрелище должен сказать.

Понимая сто это мой последний шанс, я метнулся к алтарю. Но хозяин леса уже был там. Он перегородив проход широко раскинутыми руками и ударил крест на крест. Корневые пальцы хлестнули по воздуху, вынудив меня нырнуть под удар, но на этот раз нырок оказался недостаточно глубоким.

Ветвистый кулак задел меня по спине порвав не только рубаху, но и кожу под ней. Острая боль прострелила с такой силой, что у меня ноги подкосились.

От удара рёбра справа хрустнули и каждый вдох стал сопровождаться острой резью. Едва сдерживая крик я проскочил под ногами лешего и рванул к алтарю, но меня там уже ждали.

Медведь утробно заревев обрушился на меня сбоку. Когтистая лапа просвистела в воздухе заставив меня откатиться в сторону. Но когти всё равно достали, распоров рубаху тремя параллельными полосами на животе, даже кожу слегка задело.

Я вскочил на ноги и прыгнул на алтарь начав выдирать чёртовы клинья голыми руками! Проклятая жива тут же хлынула в моё тело, от чего перед глазами всё поплыло, подступила тошнота и слабость, да и тело будто онемело на мгновение. Спасибо волкам. Стая подлетела ко мне и вцепилась в мои ноги начав трепать меня словно тряпку.

Боль немного прояснила рассудок и я со всего размаха вогнал лезвие стамески в трещину между клином и камнем. Лезвие вошло легко, без сопротивления, какое оказывали первые два клина. Может потому что треснувшая кость потеряла целостность, а может потому что я вложил в этот удар всё что у меня было. Я надавил со всей силы, и клин вышел из паза с тихим скрежетом.

Сверху на меня обрушились совы и принялись рвать спину, я услышал как шумно сопя побежал ко мне медверь, рык волков, а ещё, за спиной заревел хозяин рощи. Этот рёв был полным нечеловеческой боли. И я его прекрасно понимал, так как прямо сейчас испытывал тоже самое! Алтарный камень подо мной качнулся, белые дубы загудели заполнив всю поляну гулом.

Тяжелая медвежья лапа просвистела в воздухе и я уже было смирился что мне вот вот сломают позвоночник, но этого не произошло. За секунду до этого я успел сломать костяные клинья и швырнуть их в мох.

Ослепительная белая вспышка ударила из жертвенного камня, заставив зверьё отпрянуть назад и с жуткими воплями скрыться в чаще леса. Она была столь яркой, что я инстинктивно зажмурился, а сквозь веки всё равно пробился густой тёплый свет.

Гранит подо мной загудел, одновременно с этим свет стал затухать. Я открыл глаза и посмотрел вниз. Алтарный камень был залит моей кровью, однако удивило меня не это. Символы выбитые на нём исчезли, как и все трещины. Гранитный камень выглядел идеально ровным, будто его только что сюда принесли и отполировали.

Гранит блестел в утреннем свете, и на его поверхности проступал тонкий зеленоватый узор, похожий на годичные кольца на спиле древесины. Хозяин бора замер в десяти шагах. Он больше не двигался, не ревел, не пытался проломить мне череп. Застыл неподвижно, как дерево в безветренный день, и багровый огонь в его глазах мерцал, то вспыхивая, то угасая, как догорающие угли в потухшем костре.

Когда алые глаза Лешего погасли, по его телу прокатилась зелёная волна омывая живой лесного духа снизу вверх. Она поднялась от узловатых ног-стволов, прошла через переплетённый торс, выгнав из-под коры остатки чёрной дегтярной