Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж - Е. Лань Страница 3

— Ты — человек чести. Прямой, как копье. Если министр Ли улыбнется тебе и скажет комплимент твоему коню, ты поблагодаришь его. А нужно понять, что похвалой коню он намекает на то, что твоя семья готовится к военному походу, и уже вечером на стол Принца ляжет донос о нашей измене. Они спровоцируют тебя. Ты вспылишь, обнажишь меч во Дворце, а это карается смертью. Они съедят тебя, братец, и даже костей не выплюнут, потому что в столице не принято пачкать ковры.

Мин-Хо сидел, открыв рот. Его праведный пыл столкнулся с ледяной стеной моей логики и разбился вдребезги.

— Но… указ Императора… — пробормотал он, переводя растерянный взгляд с меня на отца. — Наследник Чон должен прибыть. Я — старший сын. Я наследник.

— В указе сказано «один из наследников», — нежно поправила его матушка, Юн Сора, отставляя чашку. — У Императора прекрасные каллиграфы, они не делают ошибок в формулировках. «Один из». Это означает, что выбор за нами.

В павильоне воцарилась тишина. На этот раз она была пронизана осознанием неизбежного.

Отец закрыл глаза, на его лице отразилась тень старой, глубокой боли. Он знал, что значит отдавать своих детей Дворцу. Он сам отдал Дворцу свою молодость и свою кровь.

— Ю-Ри, — его голос был хриплым. — Ты понимаешь, что это значит?

Я понимала. Боги, как же хорошо я всё понимала.

Мой идеальный план рушился. Мой гамак останется пустым. Никакого тихого мужа из провинции. Никакого разведения редкого мха. Вместо этого — золотая клетка, пропитанная ложью, фальшивыми улыбками и смертельной опасностью.

Я посмотрела на брата. Он был хорошим человеком. Слишком хорошим для этого грязного мира. Если он поедет, его убьют, а мой отец снова возьмется за меч, чтобы мстить. И тогда прольются реки крови, и мир, который они с матушкой выстроили такой высокой ценой, будет уничтожен.

Я медленно выдохнула. Вся моя лень, вся моя тщательно культивируемая праздность протестовала, кричала и царапалась внутри. Но разум, холодный и безжалостный, уже принял решение.

— Я понимаю, отец, — я грациозно расправила складки своей шелковой юбки (чима), цвет которой напоминал весеннее небо. — Я поеду.

Мин-Хо вскочил на ноги.

— Ты⁈ Ю-Ри, это безумие! Ты же… ты же спишь по четырнадцать часов в сутки! Ты плачешь, когда тебе приходится идти пешком до пруда! Ты не можешь поднять ничего тяжелее чашки с чаем! Как ты сможешь защитить Принца⁈

— О, мой дорогой, наивный брат, — я одарила его самой снисходительной из своих улыбок. — Я не собираюсь его защищать. Я собираюсь стать самым бесполезным, самым капризным и самым раздражающим приобретением Дворца со времен подаренной дедом бронзовой статуи хромой жабы.

Я повернулась к родителям, в их глазах читалось понимание. Они знали, на что я способна, хоть мы никогда и не говорили об этом вслух.

— Я прибуду во Дворец, — продолжила я, излагая свой новый, экстренный план. — Я буду падать в обмороки от громких звуков, буду требовать особых подушек, потому что дворцовые слишком жесткие. Я буду задавать глупые вопросы на заседаниях и засыпать посреди государственных бесед. Я создам вокруг себя ауру такой феноменальной, непробиваемой некомпетентности, что Наследный Принц Ли Джин, который, по слухам, одержим порядком и эффективностью, сам начнет умолять Императора отправить меня обратно в ссылку на Юг. И это случится максимум через месяц. Честь семьи будет соблюдена, указ выполнен, а Принц лично избавит нас от моего присутствия.

Мин-Хо моргал, пытаясь переварить услышанное.

Отец тяжело вздохнул, но в уголках его губ затаилась гордость.

— Дворец — это логово тигров, Ю-Ри. Играть с ними в дурочку опасно. Если они поймут, что ты притворяешься…

— Они не поймут, — уверенно заявила я. — Потому что моя лень абсолютно искренняя. Я действительно терпеть не могу суету. Мне даже притворяться не придется, я просто позволю своей истинной сущности цвести пышным цветом.

Матушка Юн Сора тихо рассмеялась. В этом смехе слышались отголоски её собственного прошлого, когда она также пыталась обмануть моего отца своей «хрупкостью».

— Ты истинная дочь своей матери, Ю-Ри, — сказала она, с нежностью глядя на меня. — Но будь осторожна. Наследный Принц Ли Джин умен. Он рос в тени постоянных покушений. Его доверие невозможно заслужить, а его подозрительность не знает границ. Не переиграй саму себя.

— Обещаю быть предельно осторожной и предельно ленивой, матушка.

Я поднялась на ноги. Решение было принято, и оставаться в этом павильоне больше не было смысла. Мне нужно было начинать собираться.

— Прошу меня простить. От всех этих разговоров о политике у меня разболелась голова. Мне нужно прилечь и составить список необходимых вещей.

Я поклонилась родителям и плавно поплыла к выходу.

— Ю-Ри! — окликнул меня отец, когда моя рука уже легла на створку бумажной двери.

Я обернулась.

— Возьми с собой дядю Тэ-О. В качестве начальника твоей личной охраны. Это не обсуждается. И… — он запнулся, его взгляд потемнел. — Не забывай, кто ты. Если дело дойдет до крайности… забудь про игру. Выживай. Любой ценой.

— Я помню, отец.

Я вышла из павильона. Солнце всё еще светило ярко, карпы всё так же плескались в пруду, но мир изменился. Моя безмятежная жизнь закончилась.

Вернувшись в свои покои, я немедленно отдала распоряжения личной служанке, проворной и молчаливой Су-Джин.

— Су-Джин, мы едем в столицу. Начинай сборы.

Девушка округлила глаза, но поклонилась.

— Что прикажете упаковать в первую очередь, Госпожа? Лучшие шелковые платья для приемов? Ваши украшения с нефритом?

— Платья — потом. В первую очередь упакуй подушки. Те пуховые, из северных гусей. Все четыре. Затем мой любимый фарфоровый чайный сервиз. И найди повязки для сна из плотного черного шелка. Во Дворце слишком много фонарей, они будут мешать мне спать.

Я подошла к изящному туалетному столику и открыла нижний, потайной ящик. Там, на красном бархате, лежал мой веер.

С виду это было обычное, хоть и дорогое женское украшение — темный шелк, расписанный ветвями плакучей ивы. Но спицы этого веера были выкованы из легчайшей, но прочнейшей углеродистой стали. Края ткани были прошиты скрытой металлической нитью, способной перерезать горло не хуже лезвия кинжала. Это был подарок отца на мое шестнадцатилетие. Оружие, созданное специально для той, кто не желает утруждать себя ношением ножен.

Я взяла веер в руки, он приятно тяготил ладонь.

«Прощай, мой любимый гамак, —