Первое задание - Сара К. Л. Уилсон Страница 3

— Кто они? — спросила я. — Глупо организовывать тайное общество, чтобы разрушить собственную страну. Тут, должно быть, преследуется несколько иная цель.

— Люди многогранны, Амель. Если предположить, что каждое их стремление — это грань, то нельзя предугадать наверняка, какая возьмёт верх. Некоторые приносят клятву Завету, потому как действительно ненавидят Доминион. Есть враги Доминара, а есть люди, которым претят наш образ жизни и система, удерживающая нас вместе. Хуже всего, когда кто-то из их близких попадает в жернова данной системы. Это идейные люди — люди, которые ничем особо не отличаются от нас с тобой, но они потеряли всё, и их страстью становится отчаянное стремление исправить какую-то несправедливость или отомстить виновнику несчастья. Оно пожирает любое препятствие на своём пути, но только не преследуемую цель, и люди перестают осознавать, как их действия могут повлиять на окружающих. Они видят перед собой только свою цель.

Я содрогнулась.

— Таков маг Гектор. Но я бы не сказала того же о Корриган.

— Как я уже сказал, человек не отличается простотой натуры. Снаружи покажется, что он согласен с установленными порядками, но внутренние мотивы у него другие. Может, в конце концов человек находит единомышленников — хотя раньше такие не попадались в его жизни. Mожет, бесполезные с его точки зрения идеалы вдруг открывают новые дороги, ведущие к славе или чести. Может, ему удаётся обрести власть. Может, человек считает себя правильнее, умнее своего соседа, или ему нравится втаптывать в грязь других или бунтовать — не против произвола, а просто так. Люди странные создания. В этом вихре мыслей и стремлений всё что угодно может стать тем беспощадным импульсом, толкающим их на тропинку, с которой уже нельзя будет свернуть.

Это более чем логично. В конце концов, во мне умещалось много мотивов при поступлении в Школу драконов. С одной стороны, я хотела избавить свою семью от обузы в моём лице, а с другой стороны, лезла в пекло, лишь бы только не загнить на одном месте.

— А ваше тайное общество? — перевела я тему. — Светоносные? Я ничего о них не знаю.

Хубрик кашлянул.

— Ты ничего не должна знать о нас. Иначе какой смысл называть общество тайным? Но у Эфретти язык без костей, что неудивительно. Она уже давно увивается за Ленгом Шардсоном. И не потерпит соперниц.

Я почувствовала, как краснею, и уставилась на свою кружку с кофом, лишь бы не глядеть в вездесущие глаза Хубрика. Он слишком много видел.

— Но теперь, когда ты уже знаешь, тебе придётся либо принести обет молчания и согласиться работать в качестве нашего агента, либо самой стать Светоносной.

— А что делает агент?

— Держит язык за зубами и передаёт нам новые сведения о Сумеречном завете, чтобы мы могли находить противодействие его выпадам.

Довольно просто. Однако я хотела найти не противодействие Сумеречному завету, а способ его уничтожить окончательно.

Хубрик прокашлялся, и я снова подняла голову. Его орлиные глаза стремились проникнуть в каждый потаённый уголок души.

— Лично я предпочёл бы, чтобы ты присоединилась к нам. Но это полностью на твоё усмотрение.

— А если присоединюсь, что это будет значить?

— Светоносные защищают свет. Мы стоим за правду и за правое дело. Мы не выносим лжи и зла. Это не то же самое, что защита Доминиона — хотя членство не отменяет прямой обязанности. Речь идёт о пророчествах. Мы верим, что они исполнятся в самый переломный момент, и прикладываем максимум усилий по их сохранению и передаче.

Учитель вручил мне книгу. Она оказалась тоньше, чем я предполагала, однако страницы в ней были исписаны резким убористым почерком, которым владелец расположил на бумаге тесно прижавшиеся друг к дружке слова и предложения. Старая обложка пережила многое на своём веку, страницы истрепались.

— Это моя копия, — пояснил Хубрик. — Если решишь вступить в наши ряды, тебе следует переписать их в собственную книгу, чтобы в дальнейшем хранить у себя, запоминая как можно больше текста и преданно способствуя исполнению предсказания по мере сил.

— Выходит, это весьма времязатратное занятие. То есть я хотела сказать, что ещё учусь ремеслу всадников. Не уверена, что готова подчинить собственную жизнь каким-то там пророчествам. Я даже не верю в них.

— Разве не веришь? — спросил мой наставник и многозначительно посмотрел на Саветт.

Я нервно сглотнула. Mожет, и верю. Меня терзали сомнения. Саветт и Рактаран спали, и там, где повязки сбились, наружу пробивалось немеркнущее сияние. Странное зрелище.

— Подумай о этом, — настаивал Хубрик.

— Обязательно, — пообещала я. Обещание далось с трудом — казалось, я приняла решение, которое повлияет на всю мою жизнь, и я сомневалась в том, что это так важно для меня, что хочу этого, но, видимо, для Хубрика участие подмастерья в деятельности тайного общества имело огромное значение.

Я выдавила улыбку ради него, но внутри ощутила внезапный страх.

Глава четвёртая

Светоносная? Хммм… Смотри-ка, тебе уже раздают щедрые предложения.

Мы направлялись в сторону Стольного града Доминиона. Хубрик заверил нас, что дорога между столицей и башней — которая у местных зовётся обелиском — займёт несколько часов.

Я не ждала щедрых предложений. Я даже не знаю, что делать с уже поступившим. Оно секретное, какая уж тут щедрость? Неужели оно стоит того, чтобы подчинить жизнь книжке, исписанной спресованными буквами Хубрика? Я её вернула, но прежде чем принять решение, нужно ознакомиться с содержанием.

Mожет, тебе стоит переписать предсказания. Так, на всякий случай.

Он предлагает присоединиться к обществу Светоносных?

Если ты присоединишься, то мне по-любому придётся.

A зачем это дракону? Он ведь не может обзавестись собственной книжкой.

Светоносные не только предаются зубрёжке пророчеств. Легенды о них — несмотря на то, что их трудно понять и раздобыть — совершенно невероятные. Вместе они вершат великие дела, защищая людей и драконов. Их общество сформировалось задолго до образования Доминиона. И кое-что из их деяний нас тоже касается.

И они думают, что пророчества сулят Саветт-освободительницу? Разве прежде не находились другие кандидаты на данную роль?

Хубрик считает, что да. Но данного мнения придерживаются не все.

Любопытно. Сначала хотелось бы пообщаться с кем-нибудь ещё из их круга. Эфретти мне не понравилась.

Это из-за обычной ревности.

Как и Дашира.

А это из-за её принадлежности к белым, потому что фиолетовые их недолюбливают.

До сих пор не понимаю почему.

Мы верим, что самое важное в жизни, — истина. А они верят, что нет ничего важнее здоровья и мира. Эти ценности временами противоречат друг другу.

И каким же образом? Истина дарует исцеление. А настоящий мир без