Первое задание - Сара К. Л. Уилсон Страница 2

и залезть на драконью спину. Внизу на зелёном поле трепыхавшейся травы стоял ифрит, подняв руки высоко над головой, во рту у него клубилось пламя, и сотканные из дыма рога мерцали неровными искрами в такт огненным всполохам. Кироват устремился вниз, намереваясь обрушить на ифрита вторую волну огня, но я заметила, что он держится на расстоянии. Дракон не хотел больше рисковать.

Он в самом деле здорово рисковал.

Где Энкеней?

Над нами. Мы взлетели вместе, но ифрит схватил меня за хвост. Я не мог высвободиться, пока Кироват не поджарил ему пятки.

Я сглотнула вставший в горле ком. Он схватил Раолкана за хвост! Это ифрит выбил меня из седла! Голова закружилась. В глазах потемнело.

Вернись ко мне, Амель. Не теряй голову. Всё в порядке, Паучок. Он не достанет нас здесь. Его держит земля.

Энкеней поравнялся с нами, и мы сбавили скорость. Я жестом поприветствовала Саветт, державшую поводья дракона; Рактаран сидел позади. Выходит, Энкеней разрешил руководить собой двум всадникам.

Его больше ничто не связывает со Школой драконов. Узы распались после смерти.

Он умер?

Незадолго до того, как Саветт исцелила его. Теперь Энкеней свободный дракон. Но он взял под крылышко эту парочку.

Кироват пристроился между нами, видимые повреждения на нём отсутствовали, однако Хубрик был невесел. Учитель знаком обозначил мою тыловую позицию в нашей шеренге и помчался вперёд. Этой ночью отдых не светит ни мне, ни кому-либо из моих спутников.

Мы справимся. Драконов не сломить: не из того теста мы слеплены. Посмотри на Энкенея. Сила так и прёт, хотя он только что двумя лапами в могиле стоял.

Я думала, Раолкан терпеть не может белых драконов, но этот ему, видать, приглянулся.

Энкеней не такой. Теперь он похож на нормального дракона.

Это хорошо. Потому что в связи с грядущими событиями нам нужно обрести не просто нормальную, а феноменальную форму.

Глава третья

Я навалилась на спину Раолкана, ощущая покалывание в пальцах, сжимавших седло, и не давая тяжёлым векам сомкнуться. Я клевала носом, наверное, уже давно. Три дня мы не покидали небо и спускались на землю каждые четыре часа, чтобы пополнить запасы воды, напоить драконов и сделать ещё кое-какие важные дела, но Хубрик давал нам на это не больше десяти минут, а про сон вообще можно было забыть. Поверить не могу, что драконы летели всю дорогу без остановки.

Мои силы на исходе. Хубрик перегибает палку.

От луны остался тоненький серп, но благодаря безоблачному небу я могла разглядеть укрытый ночным бархатом пейзаж внизу. Нескончаемые равнины медленно сменялись полями, перемежавшимися скалистыми образованиями, а впереди маячило одинокое узкое каменное сооружение, напоминавшее колонну, которая возвышалась высоко над поверхностью. С какой целью воздвигли эту штуковину? Со стороны складывалось впечатление, будто бы её возвели человеческие руки, а потом она стала постепенно разрушаться — ни ветер, ни дождь не смогли бы придать ей такую ровную форму, но предположить, что конструкцию сотворили люди, было трудно.

Я впала в полузабытьё, представляя великанов, вооружившихся молотками и зубилами, которые уверенными ударами высекали из скалы сей столп. Я вздрогнула. Что же это?

Привал. Бедные мои крылья! Надеюсь, он даст нам поспать.

Я с трудом разлепила глаза и увидела, что мы водрузились на верхушку колонны.

У людей она зовётся обелиском.

Хубрик уже спешился, а Энкеней устроился на острой верхушке башни. Места как раз хватило лишь для трёх драконов и четверых людей.

— Отсюда всё видно, — заявил Хубрик. — Даже наши враги не в состоянии вечно бодрствовать. Сделаем передышку, а то драконы не оклемаются.

Более безопасного пристанища и представить было нельзя. Никто из людей не достанет нас здесь.

— Я дежурю первым, — вызвался Хубрик. Дальнейшие слова учителя — а может, он больше не проронил ни слова — я уже не слышала. Я ослабила поясной ремень и завалилась спать прямо на спину Раолкана, не покидая седло.

Когда я пробудилась, солнце уже взошло, Хубрик сидел, нахохлившись над крошечным костерком, разложив чайник и кружки. Одеревеневшее тело ломило.

— Это что, чай? — спросила я грубоватым голосом, сон не желал снимать с меня тяжёлые оковы.

— Лучше, — устало улыбнулся Хубрик. — Это коф. Он взбодрит твою кровь и поможет продержаться ещё пару ответственных дней.

— А его хватит на двоих?

Он осклабился, наливая вторую кружку.

— Я не стал тебя будить, когда отдежурил своё время, — поделился учитель. — Пусть остальные ещё немного отдохнут, и мы снова отправимся в путь.

— В дороге всегда так? — осведомилась я, потягивая горькое чёрное питьё. От него покалывало язык, но коф наполнял меня энергией, которая была свойственна разве что чистому солнечному свету.

— Всегда ли приходится ночевать в странных местах, бегать от ифритов, сталкиваться с врагами в каждом городе и иметь попутчиков, наделённых могущественной магией? — он указал на Рактарана и Саветт. — Ага. В общем-то так и есть. Небесным всадникам скучать никогда не приходится.

Я сделала большой глоток кофа. Горечь во рту усилилась. Хубрик вытащил из кармана формы потрёпанную книжку и пролистал до искомой страницы. Я сидела на земле у огня, наслаждаясь теплом, которое он изливал на моё лицо и руки, и попивая свой коф. Ощущение дикой усталости не ушло, зато хоть глаза можно было открыть.

— Дважды ослеплённый, — пробормотал Хубрик.

— Что?

— Дважды ослеплённый, но по-прежнему зрячий, единственный оплот добра против зла, узри господство света, глашатаями которого избраны врата. — Он смотрел куда-то вдаль, забыв про книгу.

— Опять эти ваши предсказания? Я думала, вы их знаете назубок.

— Не все. — Учитель смерил взглядом Саветт и Рактарана. Он всё ещё думал, что пророчества касались её, тогда как свет в глазах отныне блистал у обоих? — Дважды ослеплённый…

Вот оно что. Теперь, когда я тоже обратила на них внимание, я поняла, что он имеет в виду. Дважды ослеплённый — это значит, речь идёт о двух людях? И ещё эта строка о вратах… мы же ведь побывали внутри врат. Mожет, в словах учителя был смысл.

Я подняла голову и встретилась с ним глазами.

— Ты тоже видишь. Ведь так? — Он отпил из своей кружки, не отрывая от меня взгляда. — Ты видишь, что это она. Хорошо, что ты взяла её с собой, Амель. Саветт нужно оберегать. Если Сумеречный завет пронюхает об этом, — хотя я полагаю, кое-что им уже известно — они изведут её.

— Они и раньше пытались её извести. Выкрали, держали в неволе.

Хубри посмотрел на горизонт.

— Они не знали, что она из себя представляет, иначе её не оставили бы в живых. Саветт — живое