Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 29

– Колокольщиками, – поправил адъютант, но заработал мрачный взгляд.

Полковник же, разомкнув губы, соизволил выразить общее мнение:

– Один хер… Что стали? По местам! Богатыри-семинаристы…

– Они уехали, – произнесла Маруся пораженно, словно не до конца готовая поверить, что все эти важные люди, которых в конечном итоге удалось собрать по лесу, – Бер очень надеялся, что всех, – взяли и просто уехали.

Кроме репортерши – та что-то доснимала на краю конопляного поля, правда, не настолько близко, чтобы конопля ее ухватила.

Жаль… появилась мыслишка слегка поспособствовать более близкому знакомству, но Бер ее отбросил. Коноплю жалко. Кто знает, чего эта репортерша там, у себя, ела-то. Может, она вообще теперь ядовитая.

Оператор прыгал то тут, то там. И Яшку, который, не выдержав, из конопли высунулся, чтоб поглядеть на странных людей, даже гонять не стал, но угостил горбушкой хлеба.

Неплохой, наверное, человек. А что всякую хрень снимает, так работа же ж…

– Слушай, – спохватился Бер и отвлек его императорское величества от мыслей то ли тягостных, то ли еще каких. – Это ж по телику покажут…

– Может быть.

– Она и тебя снимала.

– Ага.

– И не боишься?

– Чего?

– Что тебя по телику покажут. Это ж Р-ТВ полстраны смотрит.

– Больше, – уверил его Александр. – Ты бы видел, какие у них рейтинги… – И вздохнул, явно о них и печалясь.

– Так и тебя тогда полстраны увидит. В нынешнем обличье. И узнает кто-то всенепременно. Странно, что эти не узнали.

– Не, как раз нормально. – Александр, приложив руку к глазам, щурился и смотрел вдаль, вслед уехавшим машинам. – И если покажут, тоже никто не узнает. Ну кроме маменьки. А она привычная уже.

– Почему?

– А ты открой официальный портрет.

– Связи нет, – буркнул Бер.

– А… Тогда я. – Александр зашел на сайт дворца и раскрыл страницу имени себя. – Вот, полгода тому снимали. Похож?

Портрет был солиден.

И император тоже. Он стоял вполоборота и смотрел на подданных будто бы свысока. И читалась во взгляде мудрая мудрость и некоторое даже снисхождение к неразумным детям, коими ему случилось править. Сиял золотом парадный мундир. Сиял каменьями эфес шпаги. В общем, сияло все. И так, что через экран слепило.

Но главное…

– Ты не похож! – С ясностью осознав это, Бер посмотрел еще раз.

На портрет. На императора. Снова на портрет.

Черты лица Александра… да обыкновенные, какие-то среднестатистические и отвратно незапоминающиеся, тогда как у того, на портрете, они были словно жестче. И ярче.

– Когда… в общем, когда отца не стало, я был молод. Еще моложе, чем сейчас. И это вызывало некоторые… сомнения. И пиарщики предложили немного усовершенствовать портреты, чтоб народ не переживал, что править будет слишком молодой император. Солидности добавить. Как они выразились, «визуально наделить весом и харизмой».

– Харизмы у тебя и так с перебором.

– Спасибо. Вот и… Съемки провели, фото обработали, чтоб выглядел соответствующе. И выпустили в народ. Это первый момент.

– А второй?

– А второй… скажем так, своего рода особенность. Сила моя помехи дает, такое вот размытие… У отца тоже было, но когда нервничал. А я посильнее, стало быть. И помех больше. Изучать изучали, но сам понимаешь… – Бер понимал. Кто позволит всерьез императора изучать. – Пришли к выводу, что сублокальная аномалия оптического поля. Или как-то так. Объяснение есть, но я его, честно, не очень понял. Но две диссертации защитили, да… Главное, снимки цифровые получаются всякий раз слегка иные. Усредненные, что ли. После официальных фотосессий их все равно дорабатывают. А если неофициально щелкнуть меня, на свои портреты и себя самого я похож не буду. Кстати, пленки вообще засвечиваются. Пробовали. Так что, кто меня знает, тот и при встрече узнает. А кто нет, то по портрету бесполезно и пытаться…

Глава 14

О сложностях личной жизни и пользе некромантов в хозяйстве да делах государственных

«Нет, дорогая, я не женат! Конечно нет! С чего ты взяла? Ах, кольцо? Только послушай, умоляю, это жуткая история. В детстве меня поймали орнитологи…»

Из разговора одного молодого и весьма достойного господина с юной особой

Софья Никитична чувствовала себя странно. С одной стороны, было несколько неловко за свою несдержанность, с другой… хотелось повторить. Уж больно прекрасно было выражение лица Тополева.

И не только его.

С третьей – снова было неловко, но уже перед внуком и его девушкой. А что девушку Иван полагал своею, в этом сомнений не осталось. Очень уж характерным сделалось выражение его лица.

Прям как у покойного Кошкина. И у Пашеньки, хотя тот вряд ли признается, но…

– Возвращаемся, – мрачно произнес Тополев, поглядевши на Софью Никитичну так, будто о чем-то догадывался.

Потом покосился на свой перстень. На князя. На несчастного барсука, который и вправду был каким-то слишком уж большим.

Мутант, что ли? Скорее всего. Темная сила в нем ощущалась. Она-то и откликнулась на слабый импульс, позволив поднять барсука, не используя полностью свою.

– Конечно, – покивал князь, – возвращаться надо… Что творится, что творится… Рептилоиды среди нас… и барсуки-оборотни достигают духовного совершенства…

Щека Тополева дернулась. И глаз дернулся, и угол рта тоже.

Нервная у него работа. На такую никакого здоровья не хватит. Впрочем, если завязываться с тьмою, то какое может быть здоровье?

– Как вы думаете, он и вправду переродился? – поинтересовался князь с лицом пресерьезнейшим, и Тополев тихо зарычал.

Впрочем, скоренько взял себя в руки и, состроив скорбную физию, сказал:

– Боюсь, это неподвластно человеческому разуму.

– Знаете, – князь предложил руку, и Софья Никитична на нее оперлась, – у меня был один знакомый… старый друг, можно сказать. Так он говорил, что человеческому разуму подвластно все, кроме человеческой дури, а уж та необъятна и безгранична, как вселенная.

Тополев явно хотел что-то ответить, но промолчал.

И молчал до самой границы города. Там, остановив машину, – а мог бы и к дому подвезти – произнес:

– Как ваше самочувствие?

– В целом неплохо, – осторожно начал князь, – но как эта прогулка скажется… Сами понимаете, столько эмоций, столько впечатлений… Думаю, Софочке стоит отдохнуть.

– И жарко, – капризным тоном произнесла Софочка. – Сегодня на редкость неприятная погода.

– Да, есть немного…

– Знаете, тут еще одна проблема возникла. Хотя, конечно, право слово, неудобно, но я не представляю, к кому обратиться. Вируса какого-то поймал, похоже… Не я, компьютер. Может, подскажете, есть здесь кто, способный разобраться? Чтобы человек толковый, со знанием дела, с пониманием… Так неохота в город ехать, право слово. А уже привык, без ноута как без рук…

– Человека? – Тополев призадумался. – Пожалуй, будет вам человек. Своеобразный, конечно, но дело свое