Дом вверх дном, или поместье с сюрпризом - Анна Светлова Страница 28

— Срывай цветок! — прохрипел Дарён, вцепившись зубами в лодыжку твари.

Я к папоротнику метнулась, но корни его как змеи мои ноги оплели в плоть впиваясь, как волчьи клыки. Рванулась было, но ветви древесные надо мной сплелись, не давая сделать и шага.

Ледяная роса взорвалась в жилах, и вдруг я увидела, как Буян, объятый пламенем, прорывается сквозь чащу. За ним ползла тень с рогами из сплетённых корней, а он кричал, как загнанный зверь:

— Беги, Любава! Не оглядывайся, беги!

Корни и ветви, опалённые пламенем Буяна, расступились, выпуская меня.

— Буян… — выдохнула я, хватая папоротник. Лепестки впились в ладони, как острые клинки, но боль заглушило другое — крепкие мужские руки обняли меня сзади. Настоящие, тёплые, пахнущие дымом и смородиновым листом. Горячие губы Буяна коснулись моего виска, наполняя меня силой. Его призрачное дыхание пахло ореховыми листьями, тлеющими осенью.

— Живи! — прошептал он, оставив на губах вкус пепла и дикого мёда.

Мир содрогнулся. Папоротник вырвался с корнем, земля под ногами завыла, а из темноты послышался рёв — не яви, а самого леса, раненного в самое сердце.

Вранко, превратившись в вихрь из перьев, клевал нечисть, а Дарён рвал её смердящую плоть острыми когтями. Тварь с лицом матери заревела и рассыпалась прахом гниющих листьев.

— Уходить надо, Любава! — прокаркал ворон, вцепившись в мой ворот.

Я бросилась прочь, сжимая в кулаке цветок и втягивая ноздрями коктейль ужаса: горелая шерсть от схватки Дарёна, медный привкус крови Вранко, сладковатый трупный дух разлагающейся нечисти.

За спиной рушились деревья, земля разверзалась, а в грохоте том я различила тихий голос Буяна:

— Прощай, Любава…

Сердце сжалось от боли, но я бежала, пока ноги не вынесли к дому. На востоке уже краешек неба посветлел, тьмой к горизонту прижатый.

Глава 30

Дом вздрогнул, будто живое существо. Резные коньки на крыше, оберегающие от лихого глаза, завыли на ветру. Деревянные птицы на ставенках повернули головы — их пустые глазницы вспыхнули адским золотом, прожигая воздух смоляным дымом. Из щелей между брёвнами поползли алые языки — не огня, а кипящей ярости, пахнущей плотью палёной и расплавленным свинцом.

Я до крови впилась ногтями в ладони. Цветок папоротника багрянцем пылал. Его червлёные лепестки шипели, опаляя кожу ядом.

«Новая хозяйка…» — голос из стен пробирал до костей.

Вранко рухнул на землю, расправив крылья в низком поклоне. Дарён прижался мордой к моим ступням, будто пытаясь задушить собственный крик.

— Любава, прими власть! — каркнул ворон, и в голосе зазвучала покорность.

— Верой-правдой служить готов! — прошипел кот, и шерсть его вспыхнула фосфорным светом.

Слова вонзились в грудь раскалённым гвоздём. Я отпрянула, будто меня чужим именем окликнули.

— НЕ СМЕЙТЕ! — мой голос сорвался на крик. — Жив Буян! Слышите? Я чувствую его дыхание! Слышу, как он зовёт!

Дарён оскалился, сверкнув зелёными глазами:

— Дом тебя выбрал. Без хозяина он умрёт — ставни сгниют, стены рухнут…

— Буян последние искры своей души за тебя отдал. Чтобы ты жила, — вздохнул Вранко. — Духи забрали его. Теперь он часть леса, а ты — новая хозяйка.

Грудь сжало, словно кто её ржавой цепью опоясал. Воспоминание накрыло волной: руки Буяна, обнимающие меня, — настоящие, тёплые, пахнущие дымом и смородиновым листом.

«Не бывать тому!» — подумала я, вминая цветок в окровавленную ладонь. Шипы впились в кожу, заставляя взвыть от боли.

Скрип колёс разрезал тишину. Телега Пелагеи появилась на рассвете, будто выплыла из тумана, принеся с собой ворох запахов: гниющих грибов, мокрой шерсти и увядшей мяты. Старуха сидела, обхватив поводья костлявыми пальцами. Её глаза сверкали, как два обсидиановых ножа, а от платья тянуло болотной тиной и засохшей кровью.

— Ну что, голубушка? — её голос заскрипел, как крышка гроба. — Отдашь ли цветок-смертицу?

Ногти её удлинились, заострились и стали толще, превращаясь в полноценные когти.

Я протянула цветок. Лепестки, словно живые, зашипели, наполняя воздух запахом серы.

— Выполнила я задание! — бросила я, чувствуя, как дрожь сводит челюсти. — Только зелья мне твоего больше не надо. Я разрываю наш уговор!

— Но ты желала вернуться в свой мир? Разве не ради этого… — старуха наклонилась, и от её дыхания запахло гнилыми яблоками.

Ветер внезапно стих, и даже ворон на моём плече встрепенулся.

— Я передумала! — резко ответила я.

— Ну что ж! Папоротник — это всего лишь могильная земля… — дыхание Пелагеи обожгло лицо кислой гнилью. Она щёлкнула пальцами, и цветок в её руке рассыпался в прах, оставив после себя аромат горького миндаля.

— Ты… Ты Буяна сгубила! — хрип вырвался из моего горла. — Он жизнь свою за меня отдал!

Кот злобно фыркнул.

— Для зелья нужен был не папоротник, а добровольная жертва, — сказал он.

Пелагея вскочила, её платье зашуршало, как рассерженная гадюка, а в воздухе закрутились нотки горелой кожи.

— И что с того? Думаете, что умнее меня?

— Буян пожертвовал собой, чтобы спасти меня, а ты всё наперёд знала, — ошарашенно прошептала я, и в горле запершило от запаха пепла, внезапно наполнившего двор.

Лес взревел. Земля содрогнулась, и из-под крыльца корневища выползли. От них несло сыростью и вековой гнилью, словно сама могильная земля восстала против ведьмы.

— Я сразу поняла: Буян принял тебя — никчёмную пигалицу, а Дом наделил даром. Теперь хозяин мёртв, и терем стал твоим. Зачем тебе такая забота? Отдай мне его! — завопила Пелагея.

— Нет! Дом меня принял и признал хозяйкой. Я защищать его буду от напасти всякой и чужой злой воли, — ответила я, чувствуя, как стены за спиной налились теплом, а в воздухе заструился знакомый запах воска и сушёных яблок.

Я вскинула руку. Стены терема взвыли медным набатом, выплеснув волну огня.

— Убирайся! — крикнула я, и терем повторил за мной гулким эхом, выдыхая аромат старой древесины и ладана. — Дом — НАШ!

Пелагея взвыла, закружилась на месте и на телегу опрокинулась. Вскоре она исчезла в тумане, а я опустилась на ступени, дрожа от ужаса и напряжения. Дарён устроился у ног, распространяя успокаивающий запах тёплой шерсти, а Вранко сел на плечо, уронив мне на колени перо.

— Что дальше делать будешь? — спросил кот.

— Пойду Буяна искать. Он жив. Я это знаю… — ответила я, вставая со ступеней. Воздух наполнился ароматом полевых трав под ногами и далёкого дыма, будто зовущего за собой.

Вранко взмыл к крыше, Дарён же прошмыгнул в дом, вскоре вернулся и положил перед моими ногами кожаную сумку. Там лежали: нож с рукоятью из берёсты, горшочек с тлеющими углями из домашнего очага и нитка янтаря.

— Возьми! Эти вещи тебе понадобятся, чтобы найти дорогу в мир