Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 26

Репортерша чуть нахмурилась, подозревая, что над ней издеваются, и уточнила:

– Если принц, то почему он выглядит так… непрезентабельно? Мятый. И лысый… Почему он лысый?

Все взгляды обратились к Ивану, и в них он видел повторение того же вопроса, ответить на который не мог. Правду – так точно. Протокол не позволял эльфийским принцам напиваться до потери сознания.

– Это древний эльфийский обычай. – Зато Калегорм был полон спокойной уверенности.

– Ни разу не слышала…

– Думаю, вы вряд ли слышали о многих эльфийских обычаях. Этот же касается ситуации, когда благородный юноша желает выказать свою любовь к избраннице и во имя ее совершает…

– Подвиг?

– В каком-то смысле. Это называется…

Иван порадовался, что названия эльфийских обычаев не переводятся на русский дословно, потому как на эльфийском все звучало очень возвышенно. У репортерши даже лицо вытянулось.

А что по смыслу получалось что-то вроде «удел дурака», так ведь правда. А на правду, говорят, нельзя обижаться.

– Смысл в том, что поступок его наносит некий ущерб себе, демонстрируя, что ради избранницы готов отказаться от благ мира…

– Как сложно…

– Именно. – Калегорм, казалось, говорил совершенно серьезно, но что-то мешало поверить в эту серьезность окончательно. – Вот вы бы постриглись налысо, чтобы всем показать, как сильно любите своего… молодого человека?

– Э-э… – Репортерша смутилась и спешно повернулась к человеку с лопатой. – Вы еще не раскопали? Мы так до ночи провозимся! А мне эфир сдавать!

– Знаешь, Сань, – Бер сунул руки в карманы, – не сочти за критику, но… какая-то эта четвертая власть слишком уж агрессивная.

– Во-во, – согласился император. – Сам боюсь…

– Есть! – крик прервал зарождавшуюся дискуссию.

Иван вытянул шею, но рассмотреть что-либо было сложно, и он тихо спросил у эльфа:

– А что, в самом деле существует такой обычай?

– Почему нет… Ты не представляешь, сколько странных поступков совершали люди и эльфы. А основываясь на существующем прецедентном праве почти каждый из них можно считать началом уникального обычая, свойственного лишь определенной группе лиц, сословию или региону.

– Итак, сейчас нам откроется истина! – голос ведущей обрел уверенность и силу. Еще большие уверенность и силу. – Слабонервных прошу отойти от экрана. Напоминаю, мы работаем в прямом подключении, а потому вырезать шокирующие кадры невозможно.

– Врет как дышит! – восхитился Александр и, подхватив Марусю под одну руку и Ивана под другую, потянул их за собой. – А говорят, что правительственные каналы говорят неправду! Да им еще учиться и учиться…

Яма была неглубокой, но широкой. Под ворохом земли, смешанной с прелыми листьями, проступала фигура, в которой было нечто донельзя странное.

– Боже, это его шарф! – взвизгнула Эсмеральда-Галина, хватаясь за сердце, и осела в обморок прямо в крепкие подполковничьи руки.

Руки обморочную потрясли и попытались вернуть в вертикальное положение, но та обмякла и притворилась мертвою.

– Свидетель опознала шарф, но пока не совсем понятно… Хотя я лукавлю. Не может быть ошибки. К сожалению, информация подтверждается. И сейчас мы все с вами…

– Да куда ты лопатой тычешь! – возмутился кто-то. – Попортишь покойника!

– …узрим…

– Точно, узрим. – Выражение Сашкиного лица было до крайности сложным. – Вот спорю, что как узрим сейчас…

– Не, – Бер встал по другую сторону от Маруси, – мама говорила, что с властями спорить себе дороже.

– Это она правильно…

– …доказательства совершенного злодеяния! Подумайте только! Эльфийская принцесса убила своего…

– Это барсук… – раздался тихий растерянный голос.

– …барсука, – подхватила репортерша и, опустив микрофон, повернулась. – Что вы городите? Ладно, потом вырежем… Эльфийская принцесса убила своего отца! Какие еще зловещие тайны скрывает Пресветлый лес? Почему людям закрыт путь в сердце его? И что творится под сенью мэллорнов? Смотрите мою новую рубрику «Неизвестное в известном»!

– Всенепременно, – престранным тоном пообещал Калегорм.

Иван обернулся, но выражение лица посла нисколько не изменилось.

– Мать вашу! Да тут и вправду барсук!

Этот окрик заставил всех повернуться к яме. Пара полицейских, вооружившись метлами, счищали грязь с тела животного.

Иван моргнул, а Маруся вцепилась в его руку.

– Это… – она икнула, – и вправду барсук. – Все посмотрели на нее. – Но и барсука я не убивала!

– А отца? – вкрадчиво поинтересовалась репортерша.

– И отца не убивала! Это какая-то ошибка! Эта женщина… она что-то придумала!

– Я видела… – Выйдя из обморока, Галина-Эсмеральда приблизилась к краю ямы.

С нею и Тополев подошел, чтобы сказать с немалым удивлением:

– Действительно барсук… Какой-то он странный…

И все снова посмотрели на животное.

Пожалуй, и правда странный, таких огромных барсуков Иван и в Пресветлом лесу не встречал. Этот, если на задние лапы встанет, с человека размером будет.

– Саблезубый, – сказал кто-то из полицейских, – я на вашем канале смотрел передачу про вымерших животных, которые на самом деле не вымерли, а ушли в заповедные леса, чтобы там жить вдали от человечьего глаза.

– И умереть под рукой эльфийской принцессы, – спохватилась ведущая.

– Да не умер он под моей рукой! – раздраженно рявкнула Маруся.

– Кто ж признается то… – с укоризной произнесла репортерша.

– Позволите? – Калегорм приблизился к могиле и, присев на корточки, коснулся земли. Прислушался. Кивнул. – Этот барсук умер дня два как. Его загрыз крупный хищник.

– Еще более крупный? – Полковник Пантелеймонов нервно обернулся, и подполковники приблизились к нему, желая сомкнуть ряды.

– Уверены?

– Видите, рваные раны… – Калегорм ткнул куда-то в грязную шерсть. – Или вы хотите сказать, что их нанесла госпожа?

– Эльфийская принцесса загрызла саблезубого барсука! – чуть дрогнувшим, но все еще профессиональным тоном продолжила репортаж девица, и Иван восхитился ее выдержке.

– А шарфик? Откуда у него шарфик? И цветочки в лапках… посмотрите… – Ожившая Галина-Эсмеральда дрожащею рукой указала на полузасохшие незабудки, которые зверь будто бы сжимал. – Это… это он, наставник…

– Ваш наставник был барсуком? – Репортерша чудом, не иначе, удерживала лицо.

– Нет, человеком…

– Оборотнем! – предположил кто-то из полицейских. – Я у вас тоже смотрел… про тех, которые не истинные, а проклятые! И про рептилоидов тоже! Может, он рептилоид?

– Он барсук, – очень устало произнес Калегорм.

– А в душе рептилоид…

– И духовный наставник, – не удержался посол. – Оборотни в момент смерти обычно принимают промежуточное обличье, сочетающее в себе черты как человеческой, так и животной ипостаси.

– А рептилоиды? – не удержался полицейский.

– А рептилоиды, они среди нас…

Прозвучало на редкость зловеще, и люди стали коситься друг на друга с очевидной опаской, будто подозревая, что тот, кто рядом, на самом деле не человек, а рептилоид.

– Я поняла! – взвизгнула Эсмеральда, которая Галина. – Свершилось! Чудо свершилось! Наставник уверял, что тот, кто способен услышать глубинные вибрации земли и возвыситься на них к эфиру, для того в мире сущем не останется невозможного! Вот он и обратился в барсука! После смерти!